с ней, чем неизвестно с кем. О том, чтобы снимать квартиру одной, речь не шла – какой тогда был бы смысл от московской работы? Даже вдвоем смысл есть, только если живешь не в городе, а за Кольцевой, и Павшинская пойма отличный вариант. Тем более что Света успела снять эту квартиру еще до того, как рядом появилось метро, и после открытия станции «Мякинино» хозяева не повысили оплату, решив, что лучше две белоруски по старой цене, чем десять азиатов по новой.
Оказалось, Света уже не спит – она выглянула из своей комнаты в полном боевом раскрасе. Вернее, раскрас был почти не заметен, как и следовало по актуальной моде, но дома-то она не только не красилась, а даже и причесывалась не всегда. Если глаза чуть подведены и губы чуть подкрашены, то это для выхода в люди.
– Ну как у них там? – спросила Света.
– У кого?
Алеся даже вздрогнула – откуда той знать про дом в Подсосенском переулке? Но сразу сообразила, что имеется в виду Маргаритина дача. Когда Алеся вчера утром сказала, что едет в Мамонтовку, Светина фантазия разыгралась не в меру.
– Обыкновенно. – Алеся пожала плечами. – Скромно.
– Да? – В Светином голосе послышалось разочарование. – А дом какой?
– Обыкновенный, – повторила Алеся. – Бревенчатый, мансарда щитовая. Да я сильно не разглядывала. Не покупать же ездила.
– А что вы делали? – уже с меньшим интересом спросила Света.
Она принесла из своей комнаты горячие щипцы и под Алесин рассказ о том, как они с Ритой днем купались в речке, а вечером пили на веранде итальянское вино, стала подкручивать волосы перед большим зеркалом в прихожей.
– А кто еще был? – спросила Света.
И узнав, что была еще Ритина мама, интерес к Алесиной поездке утратила напрочь.
– Ты как монашка вообще, – пожала она плечами.
– Почему? – не поняла Алеся.
– Никуда не ходишь, ни с кем не знакомишься.
– Во-первых, хожу.
– Ага, в музеи. Я не об этом, будто не понимаешь.
– Во-вторых…
Алеся чуть не сказала, что как раз сегодня познакомилась с очень интересным мужчиной – таким почему-то обидным показалось ей Светино замечание. Но опомнилась и не сказала. В конце концов, рассказать, что ставила капельницу и ела в кухне овощной суп, это то же самое, что рассказать о походе в Третьяковскую галерею. Света в самом деле не об этом. А кроме этого ничего ведь и не было.
Света положила щипцы на полку, полюбовалась собою в зеркале. И есть чем любоваться: волосы светлые и густые, при высоком росте, длинных ногах и больших серых глазах – девушка, что и говорить, заметная. Ухажеров у Светы было море, но те, за кого хотелось бы замуж, не предлагали даже совместного проживания. А те, которые предлагали, не заслуживали и внимания, не то что чего-нибудь большего. Почему так получается, Света не понимала, и это очень ее сердило.
Но сегодня вид у нее был не сердитый, а скорее загадочный. Почему, Алеся не спрашивала, ясно же, что сама расскажет.
– Авдеев в «Пушкин» пригласил, – наконец сообщила Света. – Ресторан такой в центре, никогда там не была. В интернете посмотрела – дорогой страшно и тусовочный такой, все звезды туда ходят. Интересно, почему именно Пушкин?
– Что – почему? – не поняла Алеся. – Не я же тебя туда пригласила. Наверное, Авдееву этот ресторан нравится.
– Поэт почему главный – Пушкин? Других же много. Выбрали одного и повторяют.
И пока Алеся соображала, что на это ответить, Света засмеялась, влезла в туфельки на шпильках, подхватила сумочку на цепочке и прошествовала за дверь. Отвлеченные рассуждения, да еще о Пушкине, были ей настолько не свойственны, что объясняться могли только ее прекрасным настроением. Наверное, «Пушкин» и правда хороший ресторан, и Авдеев этот, недавно появившийся, очень ей нравится.
Над зеркалом тикали часы. До работы можно еще поспать, и надо поспать. Как все медики, Алеся засыпала мгновенно и в рабочую форму приходила через три минуты после пробуждения.
Как легко она привыкла к обычному, обыденному течению жизни! Может, это и хорошо – как жить без этого? Но так ведь было не всегда, и будет так не всегда, потому что жизнь пройдет. И неважно, что не верится в это под тиканье икеевских часов над зеркалом. Все равно пройдет, и Света права: страшно жалко, что проходит она так обыкновенно.
Глава 3
Профессию Алеся выбрала в десятом классе. В актрисы не рвалась, в космонавты тем более, но все-таки хотела, чтобы работа у нее была… Ну, чтобы делать что-нибудь такое, без чего люди жить не могут. Работа медсестры как раз подходила. Хорошо бы, конечно, стать врачом, но на это она не замахивалась – понимала, что в мединститут на бюджетное вряд ли поступит. В медицинский колледж тоже еще поступи попробуй, но если химия у тебя хорошо идет, то это все-таки возможно.
По химии Алеся даже районную олимпиаду выиграла, это тоже должно было помочь при поступлении. И мама ее стремление поддерживала, и бабушка. Папа на этот счет, правда, не высказывался, но наверняка поддерживал и он, а молчал просто потому, что был неговорливый, как все полешуки.
Поступать она хотела только в Минске. О своем, пинском колледже даже слышать не желала. Учеба – это же не просто получение специальности, а время, которое никогда больше не повторится, и друзья на всю жизнь, и вообще. «Вообще» маму больше всего и беспокоило – она считала, что Алеська чересчур доверчивая и мало ли кто на ее пути встретится в большом городе. При словах «большой город» сердце у Алеси не замирало, а наоборот, начинало биться очень сильно, и даже кровь приливала к щекам от такого сердцебиения и от предчувствия счастья.
На мамины страхи она не обращала внимания. Во-первых, когда маме даже ненадолго приходится ехать в Минск на какую-нибудь учительскую конференцию, она всегда говорит, возвращаясь, что не представляет, как минчане живут в такой суете. И
