на побережье рассредоточили войска — между делом задавив полностью «народные» волнения, как Семенович мне сообщил после вопроса. Присутствовал неподалеку от подводного Разлома и наш контингент — «Севастополь» далеко от места событий не уходил, высадившиеся в Новом Орлеане морпехи так и остались на берегу.
В общем, ситуация там стабильно непонятная, а у нас здесь — рутина. Остров мы не покидали, жили как в золотой клетке. Вечера принадлежали нам, и мы пользовались благами отеля, участвуя в местном отдыхательном движении. Выбирались небольшой компанией, вчетвером — Дэвид, Матвей, Жанна и я.
Антипенко с Семеновичем в развлекательной программе не участвовали, так что мы отрывались своей молодежной компанией, полностью использую открывающие возможности.
Несмотря на неформальное общение, наши отношения с Жанной так и не переходили условно-дружески границ. Словно и не было тех трех жарких суток, которые мы провели практически не вылезая из кровати на базе отдыха в Сестрорецке.
Вопросов я никаких ей не задавал, и не делал даже намеков на попытку вернуть отношения в горизонтальную плоскость. Жанна держалась подчеркнуто сохраняя дистанцию. И хорошо — то, что она не только товарищ майор, но и специально обученный психолог, я прекрасно помнил, а становиться объектом обработки мне не хотелось. Хотя может я уже, просто сам еще этого не понял.
Матвей довольно неожиданно сдружился с Дэвидом. Сначала они сблизились на почве алкоголя. В первые два дня, в первые два вечера, вернее, Дэвид почему-то пребывал в святой уверенности, что может пить с Мэтью, как он Матвея называл, на равных. И оба вечера начинались для нас совершенно по-разному, но заканчивалось одинаково: в двери виллы проходил Матвей, у которого следов опьянения ни в одном глазу, а на плече у него висело бесчувственное тело Дэвида.
На третий вечер у Мэйсона-младшего просто закончилось здоровье, и он капитулировал, признавая поражение. Неожиданно для Матвея — тот или не догадывался, или сделал вид что не догадывался, что у них оказывается соревнование было. А вот потом у Дэвида с Матвеем и без соревнований по литрболу нашлось много тем для беседы, особенно на фоне хоккея, которым как оказалось увлекались оба.
В пятничный вечер, после почти недельного пребывания в Майами мы направились в пляжный клуб с довольно незамысловатым названием «Paradise». Привлекала вывеска выступления: было заявлено шоу с участием Люси Чеботиной и Дмитрия Маликова.
Про Люсю Чеботину я слышал и в моем мире — здесь, в иной реальности, часто пересекался со знакомыми фамилиями, особенно в сфере развлечений. Да, миры в некоторых аспектах были разными вплоть до полной неузнаваемости. Но при этом даже после пройденных по-иному историческому пути семидесяти лет многие личности и события занимали удивительно похожие места в местной жизни. Иногда совершенно неожиданные личности. Особенно же это касалось творческих людей — которые если в этом мире родились, часто проходили довольно похожий жизненный путь.
Люсю Чеботину из своего мира я знал, а вот про Дмитрия Маликова в прошлой жизни не слышал ни разу. Здесь же, как оказалось, известная личность. Сейчас он — судя по виденным афишам, в мировом турне, а здесь у него что-то типа афтепати после большого стадионного концерта. Дядька оказался довольно прикольный — и зрителей заводил, и на белом пианино (или рояле, не разбираюсь) играл в ходе ярко оформленного шоу.
Мелькали огни светомузыки, танцевал и подпевал народ — в общем, время мы проводили довольно весело. Жанна, как и во время всех прошлых вечеринок, находилась неподалеку от меня, не выпуская из поля зрения. Сегодня все вновь происходило по привычной схеме, что мы вроде и не вместе, но и не порознь. Снова потанцевали вместе, причем не только медленные танцы — под задорные напевы я даже вспомнил что такое шаффл.
На танцполе, а также курсируя между площадкой и баром (Дэвид и Матвей танцы игнорировали), пару раз столкнулся с двумя девушками. Привлекающими внимание — обе в смелых платьях леопардовой раскраски и таких же леопардовых плотно облегающих ноги сапогах выше колен. Это в моем мире подобные наряды вызывают шутки о хищницах, которые ищут своего охотника среди тех, кто ходит по городским улицам в камуфляже, а вот здесь леопардовые расцветки — последний писк моды.
На «хищниц» я обратил внимание не просто так. После того как поскрипел своим пожилым здоровьем, вспоминая ритмы танца, судя по вполне откровенным взглядам понравился одной из девушек. Как раз сейчас она беззастенчиво прямо смотрела мне в глаза, при этом явно обсуждая меня с подругой-хищницей.
Знакомиться с леопардовыми девушками я не хотел, тем более что вскоре зазвучало что-то медленное и Жанна утянула меня за собой. В толпе мы затерялись, хищницы из поля зрения исчезли. Чуть погодя, когда музыка закончилась, Жанна направилась к нашему столику, а я двинулся в сторону туалетов. Едва войдя, услышал как за спиной снова открылась дверь. Обернулся — надо же, та самая внимательно смотревшая на меня хищница, по следам выследила. Совершенно не стесняясь взглядов удивленных мужчин, девушка прошла через весь туалет следом за мной.
— Привет. Я Анфиса, — остановилась она совсем рядом.
Сказано по-русски, но акцент сильный. Странный, южный какой-то; не похоже на английский, как-то тягуче она говорит, протяжно. Итальянский может быть?
— Sorry, I don’t understand.
— Ой ладно, все ты понимаешь, — махнула рукой девушка, подходя еще ближе, почти вплотную. — Да ты не бойся, я не кусаюсь.
На шее у нее было ожерелье из длинных желтых клыков. Не удивлюсь если натуральные, крокодильи какие-нибудь.
— Техас? — поинтересовался я, вдруг начиная догадываться откуда такая интересная дева.
— Конечно, мой сладкий, откуда ж еще? — улыбнулась во все свои тридцать два хищница. — А ты из России?
— Похоже?
— Конечно! Настолько сурово выглядишь, что не удивлюсь если ты сюда на медведе через Аляску прискакал.
Ну не на медведе, но таки да — путь сюда лежал через некоторые тернии. До сих пор прыжок с тридцать третьего этажа как вспомню, так вздрогну.
— Кстати, тебе с чужими девочками мама не разрешает танцевать, да? — усмехнулась хищница, явно намекая на Жанну.
— Да, — просто ответил я, после чего взглядом и жестом показал на писсуар. — Мы если что в комнате особого назначения, можно я тут немного…
— Пообщаешься со своим другом, с которым можешь потом меня познакомить? — произнесла хищница, причем до меня не сразу дошел смысл фразы. — Я не против, совсем не против, мой сладкий. Я Анфиса, не забудь.
