Маргаритой Австрийской; но если Маргарита Австрийская к своим 20 годам пожила в четырех королевствах, то Елизавета Тюдор никогда не бывала за пределами собственной страны. Ни одна из них не имела детей, тем не менее Маргарита станет известной как La Grande Mère de I’Europe (бабушка Европы), а Елизавете больше нравилось называться королевой-девственницей.
Реформация разделила Европу и принесла этим женщинам известность более прочную, чем они завоевали бы в иных обстоятельствах. Эта книга зародилась, пусть я и не осознавала того, когда подростком прочла классическую работу Гаррета Маттингли «Разгром испанской Армады» (The Defeat of the Spanish Armada) и обратила внимание на его замечание, что к 1587-му, году казни Марии Стюарт, прошло уже 60 лет с начала формирования религиозных групп, борьбы старого с новым, «и всегда какими-то происками судьбы одну или другую группу, а зачастую и обе сплачивала и возглавляла женщина».
В так называемой гинократической дискуссии по поводу способности женщин управлять два писателя повлияли на политическое мышление своего времени в такой степени, что заслуживают особого упоминания. Один, разумеется, Никколо Макиавелли, чье сочинение «Государь» впервые неофициально распространилось в 1513 году. Вторая – Кристина де Пизан, франко-итальянская писательница и, по распространенному мнению, родоначальница феминизма: первая женщина, ставшая профессиональной писательницей. Ее произведение начала XV века «Книга о Граде женском» не утеряла своего значения к XVI столетию (и даже, наверное, к XXI), и доказательством этого послужит интерес к ней со стороны некоторых женщин в нашей истории. Анна де Божё и Луиза Савойская получили в наследство экземпляры работы Кристины, а трехтомный комплект издания Маргариты Австрийской перейдет к ее племяннице Марии Австрийской. Анна Бретонская и Маргарита Австрийская, кроме того, имели наборы гобеленов на сюжеты из «Града женщин», как и Елизавета Тюдор. Прекрасно зная о церковном изображении женщин как слабых и, по существу, не заслуживающих доверия дочерей Евы, Кристина вкладывает в уста Правосудия отповедь «некоторым авторам», которые «сильно порицают женщин», подчеркивая, что «редко встретишь хулу женщинам в житиях святых и словах Иисуса Христа и его апостолов», вопреки всем высказываниям последующих слуг Христовых.
Макиавелли, изобразивший непостоянную Фортуну в виде женщины, рассматривал войну как первостепенную задачу и удовольствие государя. Эталон добродетельного правителя Кристины, напротив, приглушал роль государя как военачальника (практическую сложность для правительницы, не говоря уж о прирожденных миролюбивых устремлениях) и подчеркивал «благоразумие», которое, в концепции Аристотеля, является основой всех остальных достоинств. Благоразумие – добродетель, характерная для большинства описанных в «Граде женском» женщин, которые успешно правили народами и странами и в древности, и в более близкой истории Франции.
Непрерывность опыта – повторение лейтмотивов и идей на протяжении всего столетия – своего рода тема этой книги. С большинством из них вы познакомитесь в процессе повествования, но один из них настолько настойчив, что требует отдельного разговора: вопрос о том, как часто обсуждения облеченных властью женщин сосредотачивались на физических возможностях их тела. Каждая из этих женщин докажет, что ее роль выходит за рамки обычной функции супруги производить наследников, однако история изобилует спорами о девственности и способности родить, о том, что женщин легче всего обидеть сомнениями в их целомудрии и желанности. Обсуждаются и такие догматические вопросы, как разделение тела государя на физическое и политическое и то, является ли это достаточным основанием возможности женского правления. Возможно, именно эта мысль стоит за словами Елизаветы I в ее знаменитой речи в Тилбури: «Я знаю, что имею тело слабой женщины, но у меня сердце и характер короля…»
Хотя сильные женщины Италии XV века, к великому сожалению, остались за рамками нашего повествования, Катерина Сфорца, возможно, один из самых поразительных примеров «тех, кто вырвался» (а также другой предполагаемый прототип новой шахматной королевы). Макиавелли, встречавшийся с Катериной, когда его отправили с посольством, описал, как она, осажденная, со взятыми в заложники детьми, подняла юбки и показала осаждавшим «свои половые органы» со словами, что, если нужно, она имеет возможность родить еще детей. Катерина, возможно, была исключительной натурой даже среди современниц, но тем не менее акцент на телесные особенности могущественных женщин есть нечто постоянное.
Сравнения с современностью зачастую некорректны, и в этой книге мы будем их главным образом избегать. Однако игнорировать их полностью невозможно. Примерно десять лет назад – 19 января 2006 года, если быть точной – the New York Times сделала двусмысленный комплимент международному собранию женщин. Было сказано: «самая интересная и профессиональная группа лидерш» из когда-либо собиравшихся – «возможно, за исключением тех случаев, когда королева Елизавета I обедала в одиночестве».
За последние десять лет многое изменилось в отношении роли женщин на международной арене. Однако многое осталось неизменным – в том числе неизвестность значительной части истории женщин. За исключением Елизаветы и ее родственниц, правительницы Европы XVI века не всегда знакомы массовому читателю англоязычных стран. В попытке изменить такое положение вещей прошу рассматривать эту книгу как своего рода «гамбит королевы»[4]. По крайней мере, одной цели мы точно надеемся достичь: доказать, что Елизавета I могла обедать в замечательной компании.
Примечание автора
Из 16 главных героинь этой книги четырех зовут вариантами имени Маргарита, еще четырех – вариантами имени Мария. По этой причине я не извиняюсь за стремление обозначить их как можно яснее, даже ценой потери последовательности. Соответственно, Маргарита Австрийская сохраняет данное от рождения имя, несмотря на три ее замужества. Маргарита Наваррская называется так и до брака с королем этой небольшой страны, поскольку под этим титулом она наиболее известна, к тому же именно под этим именем ее сочинения публикуются по сей день. Кроме того, в интересах доходчивости иной раз орфография и пунктуация даются в современном виде.
Часть I
1474–1513 гг
«Поскольку вы дали женщинам и образование, и умение владеть собой, и благородство, и способность к самоограничению, то я лишь удивляюсь, почему вы еще не позволили им управлять городами, писать законы и возглавлять армии…»
Магнифико отвечает, тоже улыбаясь:
«Наверное, даже это будет неплохо… Разве вы не думаете, что есть много женщин, которые бы справились с городами и армиями не хуже мужчин? Я не возложил на них такие обязанности только потому, что наставляю придворную даму, а не королеву».
Бальдассаре Кастильоне «Придворный»
1
Начало пути
Нидерланды, 1513 г.
Девочка, появившаяся при дворе Нидерландов летом 1513 года, была дочерью придворного, обученной понимать движения опасного придворного танца; жизнь, в которой капитал меняли на услуги, благосклонность завоевывали лестью. Она знала, как пышные одеяния рождественной маски могут служить зашифрованным посланием, как благосостояние семьи может вырасти или уменьшиться по прихоти правителя и что в большой шахматной игре европейской политики даже она может сыграть определенную роль.
Никто, разумеется, не имел
