Первый месяц Кори испытывала благодарность и растущее благоговение перед счастливо обретенной сестрой. В отличие от Кори Диана никогда не волновалась, не боялась ляпнуть ерунду, не отпускала неудачных шуток и не попадала впросак. Ее густые каштановые волосы с красноватым оттенком всегда блестели, цвет лица был безупречен, а фигура — идеальна. Выбираясь из бассейна с мокрыми волосами и без малейших следов косметики на лице, она выглядела, как девушка из телерекламы. Даже одежда у нее никогда не мялась!
Теперь девочки уже считали своих мачеху и отчима настоящими родителями, и Кори очень хотелось, чтобы Диана обрела «настоящих дедушку и бабушку».
— Когда ты познакомишься с бабушкой и дедом, — объясняла Кори, — сразу поймешь, почему их так любят. У бабули все просто горит в руках. Она вяжет, шьет и вышивает. Она возвращается с прогулок с самыми обычными сучками, веточками и листьями, а затем превращает их в замечательные вещицы с помощью капельки клея или краски. Бабушка собственноручно делает подарки и придумывает упаковку; она может украсить свои изделия ягодами, но смотреться они будут; восхитительно! Мама такая же, как бабушка. На церковных ярмарках в городе нарасхват шли веши, пожертвованные бабушкой и мамой.
Однажды на ярмарке в Лонг-Вэлли побывал владелец галереи искусств из Далласа и увидел их работы. Он сказал, что и бабушка, и мама очень талантливы, и предложил им сделать что-нибудь на продажу. Но бабушка объяснила, что это не доставляет ей никакого удовольствия. А мама сослалась на усталость и отказалась выполнить заказ этого человека. Да, ведь бабуля еще замечательно готовит! Она обожает все «натуральное», выращенное своими руками — такое, как овощи или цветы прямо с грядки, но никогда нельзя угадать, что она сделает с ними — украсит стол или положит на тарелку. И то и другое у нее получается просто здорово!
Она глотнула кока-колы, а затем продолжала:
— А дедушка любит копаться в саду: он ставит опыты, выясняя, как сделать, чтобы овощи росли лучше и были крупнее. Но больше всего ему нравится мастерить.
— Что он мастерит? — заинтересованно спросила Диана.
— Из дерева он творит чудеса — стульчики-качалки для малышей, сараи, которые выглядят как коттеджи, или крохотную мебель для кукольного домика. А бабушка потом раскрашивает его вещицы. Мне не терпится показать тебе домик, который дедушка сделал для меня. Представляешь, там пятнадцать комнат, настоящая кровля и цветочные горшки на окнах!
— Похоже, таких людей я еще не встречала, — ответила Диана, но Кори уже задумалась о том, что тревожило ее с первого дня, когда она пробралась в спальню Дианы, когда та еще была в Европе.
— Диана, — начала Кори притворно-строго, созерцая безукоризненный порядок в этой милой комнате, — неужели тебе не говорили, что поддерживать такую стерильность просто вредно?
Вместо того чтобы справедливо пошутить по поводу неряшливости самой Кори, Диана с рассеянным видом откусила печенье и задумчиво оглядела комнату.
— Пожалуй, ты права, — подтвердила она. — Моя организованная натура предпочитает симметрию и порядок. А может, все дело в том, что во мне сочетаются одержимость и потребность…
Кори приподняла бровь:
— Это еще что такое?
— Глупости. — Диана на секунду замолчала, отряхивая руки от крошек. — Просто нелепая причуда.
— Но ведь ты не чокнутая! — преданно и воодушевленно возразила Кори, жадно надкусив печенье. Оно разломилось, и половина упала на колени Дианы.
Подобрав кусочек, Диана протянула его подруге.
— Должно быть, у меня некая потребность поддерживать порядок — чтобы хоть отчасти управлять событиями. Наверное, это возникло потому, что моя мама умерла, когда я была еще совсем маленькой, а год спустя умерли мои бабушка и дедушка.
— Какая связь между смертью твоей матери и тем, что ты расставляешь обувь по алфавиту?
— Мне кажется, что если я буду содержать все в идеальном порядке и как можно лучше справляться с домашними делами, такой же упорядоченной будет и моя жизнь. В ней не случится ничего плохого.
Кори ошеломленно уставилась на сестру:
— От кого ты услышала такую чепуху?
— От врача, к которому папа возил меня после смерти бабушки и дедушки. Этот психоаналитик собирался помочь мне справиться с утратой стольких родных людей сразу.
— Какой болван! С благими намерениями он наговорил тебе всякой ерунды и заставил почувствовать себя ненормальной?
— Нет, все это он втолковывал папе, а я их подслушала.
— И что же ответил папа?
— Он сказал, что этому человеку самому не помешает обратиться к психоаналитику. Понимаешь, в Ривер-Оукс принято водить детей на приемы к психоаналитикам. Окружающие посоветовали папе так поступить, и в конце концов он послушался.
Кори вернулась к прежним мыслям:
— Поддразнивая тебя аккуратностью, я просто пыталась объяснить: удивительно, что мы с тобой так здорово подружились, несмотря на то что мы такие разные. Иногда я кажусь самой себе безнадежно заблудшей овечкой, которую ты из милости приняла под свое крыло — зная, что я никогда не стану такой, как ты. Бабушка говорит, что горбатого могила исправит и что из свиного уха не сошьешь шелкового кошелька.
— Заблудшая овечка! Свиное ухо! — выпалила Диана. — Да нет же! Я многому научилась у тебя! У тебя есть достоинства, которые я мечтаю приобрести.
— Назови хотя бы одно, — скептически потребовала Кори. — То, что в их число не входят мои школьные успехи или моя грудь, я уже знаю.
Диана рассмеялась и в притворном возмущении закатила глаза, но затем серьезно произнесла:
— Прежде всего ты предприимчива и смела.
— Благодаря одному из своих «предприятий»я наверняка окажусь за решеткой, прежде чем мне стукнет восемнадцать.
— Ни в коем случае! — возразила Диана. — Я хотела сказать, когда ты решаешь что-нибудь сделать — например, фотографии со строительных лесов у нового небоскреба, — ты забываешь об опасности и осуществляешь задуманное!
— Ты ведь лазила наверх вместе со мной.
— Но я этого не хотела. Я трусила так, что едва держалась на ногах.
— И все-таки полезла за мной.
— Вот об этом я и говорю. Прежде я не делала ничего подобного. Жаль, что я не похожа на тебя.
Кори надолго задумалась, а затем ее глаза коварно блеснули.
— Ну что же, если ты хочешь стать такой, как я, начнем с этой спальни. — И она завела руку за плечо.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты когда-нибудь дралась подушками?
— Нет, а по… — Слова Дианы потонули в пухлой подушке, шлепнувшейся ей в лицо. Кори метнулась к изножью кровати и пригнулась, ожидая возмездия, но Диана сидела неподвижно, дожевывая печенье и держа подушку на коленях. — Неужели ты все-таки решилась? — наконец произнесла она, пристально глядя на Кори.
