На долю секунды девушка потеряла самообладание и казалась такой же растерянной, как и он, но по другой причине. Очевидно, Люси не удалось предупредить ее о том, что во время этой поездки у нее будет сопровождающий. Все же она быстро взяла себя в руки, и Калил обнаружил, что, помимо прочих достоинств, у нее есть чувство юмора.
Неожиданно это открытие усыпило его бдительность, и все его старания держать дистанцию и сохранять официальный тон пошли прахом.
Ее спокойное «Я рада, что вы так считаете» было двусмысленным, и он не имел ни малейшего понятия, позабавила ли ее его фамильярность или разозлила.
Благодаря многочисленным бракам и связям отца у него появилось множество сестер разного возраста. Они все без исключения были дерзкими и своенравными. Он видел их в разном настроении и не помнил, когда в последний раз ему не удалось определить, о чем думает женщина.
Сейчас, когда ему следовало полностью сосредоточиться на своем поручении, он больше всего на свете хотел, чтобы она подняла вуаль и ее губы предложили ему…
Осознав, что он все еще держит ее за руку, Калил быстро нашел достойный ответ.
— Вы не только красивы, но и проницательны, мэм, — спокойно произнес он, отпустив ее руку. — Впредь я буду осторожнее.
На ее лице не дрогнул ни один мускул, только выражение глаз немного изменилось. Он скорее почувствовал это, чем увидел, но все же понял — их шуточная перепалка доставила ей удовольствие.
— Называйте меня Роуз, — сказала она.
— Прошу прошения, мэм?
— В письме Люси говорится, что в вашем обществе я буду чувствовать себя спокойнее, чем рядом с одним из телохранителей эмира.
Лидии пришлось приложить больше усилий, чем обычно, чтобы держаться с достоинством, присущим благородной особе. Должно быть, у принцессы Люси очень насыщенная жизнь, раз она считает, что с Кали-лом аль-Заки можно чувствовать себя спокойно.
Когда его взгляд прожигал ее насквозь и заставлял кровь кипеть, слово «спокойное» пришло бы ей на ум последним, реши она описать свое состояние.
— Сделайте мне еще одно одолжение: не обращайтесь ко мне «мэм». Меня зовут… — уверенно продолжила она, но внезапно замолчала. Одно дело играть роль на презентациях, совсем другое — лгать этому мужчине, глядя ему в глаза. Ей не хотелось перед ним притворяться. — Я бы предпочла, чтобы вы называли меня Роуз.
— Роуз, — протянул он. Его голос был похож на дикий мед.
— Вы сможете сами пристегнуться, леди Роуз? — спросила стюардесса, забирая у нее стакан. — Мы взлетаем.
— О… — Снова это ужасное слово. — Да, конечно.
— Я могу вам помочь, Роуз? — спросил он, наблюдая за тем, как она возится с пряжкой ремня безопасности.
— Нет! — Лидия покачала головой и, к своему большому облегчению, наконец застегнула пряжку. — Благодарю вас, мистер…
— Кэл, — подсказал он. — Большинство людей называют меня Кэл. — Он сексуально улыбнулся, и возле его рта залегли очаровательные складки. — Те, кто чувствует себя рядом со мной спокойно.
Лидии с трудом удалось сдержать истерический смех. Она сделала паузу не потому, что забыла его имя. Этот мужчина произвел на нее неизгладимое впечатление, и она только теперь вспомнила важную часть письма принцессы Люси. Ту, в которой упоминалось, что Калил аль-Заки — кузен ее мужа. Произнеся слово «мистер», она вдруг вспомнила это и осознала, кем он был на самом деле. Не простым сотрудником посольства, которому поручили сопровождать почетную гостью в Баб-эль-Сама и следить за тем, чтобы она не попала в беду.
Нет, для такой важной птицы, как леди Роуз, этого недостаточно. Будучи кузиной королевы, патронессой дюжины благотворительных организаций и номинальным руководителем еще одной, основанной ее покойными родителями, она являлась фигурой международного значения и заслуживала соответствующего отношения.
Калил аль-Заки, на плечи которого легла обязанность сопровождать почетную гостью, был кузеном посла, шейха Ханифа аль-Хатиба, и племянником самого эмира.
— Кэл, — пропищала она, закрыв глаза и вцепившись в подлокотники, когда самолет оторвался от земли и ее вдавило в сиденье. Впервые в жизни она радовалась, что испытывает страх перед взлетом, поскольку это поможет ей отвлечься.
Когда они поднимутся в воздух, у нее будет уйма времени, чтобы гадать, как он отреагирует, если узнает, что она самозванка.
Но в тот момент, когда у нее от ужаса перехватило дыхание, сильные теплые пальцы сжали ее ладонь, и она, снова задышав, открыла глаза.
— Простите, — сказал Кэл, — но мне эта часть полета никогда не доставляла удовольствия.
Разумеется, он говорит неправду. Он просто хочет ее поддержать. Впервые в жизни она пожалела о том, что не является леди Роуз.
— Теперь вам лучше? — спросила Лидия, все еще нервничая, когда несколько минут спустя лампочка на ее поясе безопасности со звуком выключилась. Она старалась сохранять спокойствие, несмотря на то что его рука сжимала ее руку и все у нее внутри продолжало трепетать, хотя земля уже осталась далеко внизу.
— Думаю, да, — серьезно ответил Кэл, но не отстранился.
Если бы не появление стюардессы, они бы, наверное, держались за руки до самой посадки.
Она бы не возражала против этого.
— Мне проводить вас в вашу комнату, чтобы вы смогли переодеться до того, как я принесу чай? — спросила Атийя.
— Да, спасибо. — Расстегнув неловкими пальцами ремень безопасности, Лидия поднялась, чтобы проследовать за стюардессой.
Она очень удивилась, когда обнаружила, что в роскошно обставленной комнате есть не только кровать, но и ванная с душевой кабиной.
— Мне помочь вам переодеться? — предложила Атийя.
Лидия заверила ее, что справится сама. Оставшись в одиночестве, она прислонилась спиной к двери, провела пальцами по руке, которую до этого держал Кэл аль-Заки, и глубоко дышала до тех пор, пока частота пульса не стала нормальной.
Кэл смотрел вслед удаляющейся Роуз.
Единственной целью его деда, потерявшего трон и родину, но не состояние, было получать удовольствие от жизни. Он принадлежал к сливкам общества, слыл знатоком женщин и красивых вещей. Отец Калила, повзрослев, пошел по его стопам. Сам Калил тоже был близок к этому.
В юности он проводил зимние каникулы на заснеженных склонах Гстаада и Аспена, а летние — либо во дворце в Италии, либо на вилле на юге Франции. В школу он ходил в Англии, затем учился в университетах Оксфорда и Парижа, а аспирантуру заканчивал в Штатах.
Он воспитывался и жил в атмосфере материального достатка и вседозволенности. Ему никогда никто ни в чем не отказывал. В женском теле для него не осталось никаких тайн. Леди Роуз, по его мнению, была слишком худой, чтобы считаться настоящей красавицей.
