«Когда я вышел на перрон, мне сразу бросился в глаза поезд, состоящий из классных вагонов. Перед ним волновалась толпа, залившая перрон. В толпе то тут, то там мелькали бурые папахи матросов. Говорили, что в одном из вагонов находится арестованный генерал Духонин. Раздавались угрожающие возгласы, требующие немедленного расстрела пленника. После одного такого восклицания группа матросов зарядила винтовки и подступила к вагону, в котором помещался Духонин. Однако стоящий у вагона матросский же караул не пустил их в вагон. Я обошел поезд и подошел к вагону с другой стороны. Здесь тоже волновалась громадная толпа. Обращало на себя внимание почти полное отсутствие так называемой «чистой публики». Толпу составляли крестьяне, матросы, солдаты, всё прибывавшие с воинской платформы.
И тут раздались восклицания, требующие расстрела Духонина. При этом ссылались на только что полученное известие о побеге Корнилова из Быхова. Товарищи, командующие караулом вагона, просили толпу ничего не предпринимать до приезда товарища Калинина и мичмана Павлова. Вскоре на площадке вагона появился молодой бритый человек в форме морского офицера — мичман Павлов. Он произнес несколько слов, пытаясь успокоить толпу. Далее на той же площадке появился тов. Крыленко, произнесший речь. Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово, пытаясь успокоить толпу. Его речь была удивительно популярна, проста и понятна для всех. Он говорил, что Духонина надо отвезти для суда в Петроград, что самосуд будет носить характер простого убийства, пятнающего честь советской власти, что к Духонину они ворвутся только через его труп.
Толпа потребовала, чтобы ей показали Духонина. И вот рядом с тов. Крыленко появилась фигура со взъерошенными волосами, красным мясистым лицом и черными усами. Плачущим голосом Духонин начал: «Дорогие товарищи!» Но буря криков, свист, хохот толпы не дали ему продолжать. Тогда он снова исчез в вагоне. Ушел и товарищ Крыленко. Толпа начала расходиться.
Неожиданно на площадке, где только что стоял Духонин, появился здоровенный матрос в огромной папахе и обратился к толпе с речью: «Товарищи, — говорил он, — мы дали бежать Корнилову, мы выпустили его из своих рук. Не выпустим по крайней мере Духонина».
…Очевидцы рассказывали, что после разжигающей страсти речи матроса, толпа снова потребовала Духонина, его вывели, с него сорвали погоны, и тот же высокий матрос ударом немецкого штыка сбросил его в толпу, которая с каким-то стихийным неопределенным криком растерзала бывшего главнокомандующего»{3}.
Это было первое убийство генерала в охваченной революцией России. В годы гражданской войны имя Духонина стало нарицательным. Когда красные войска брали в плен белых офицеров, то после боя их в лучшем случае расстреливали, в худшем — перед расстрелом еще и пытали. Это называлось «отправить в штаб к Духонину».
С 22 (9) ноября 1917 до 5 марта 1918 года главнокомандующим оставался Н. В. Крыленко, а начальником его штаба с 3 декабря (20 ноября) 1917 до 21 февраля 1918 года был генерал-лейтенант Михаил Бонч-Бруевич (1870–1956), старший брат большевика, сподвижника Ленина — Владимира Бонч-Бруевича (1873–1955), управляющего делами Совнаркома.
В связи с приближением к Могилеву немецких войск в конце февраля 1918 года новые власти покинули город. Должность главковерха была ликвидирована 5 марта, а 16 марта того же года расформирована и Ставка.[8]
Всебелорусский съезд и Рада съезда
Важным событием в истории Белоруссии стало проведение в Минске 18–31 (5–18) декабря 1917 года Всебелорусского съезда, или Первого Всебелорусского конгресса. Это действительно был первый в белорусской истории общенациональный форум. Делегатов на съезд избрали белорусские общественные организации (около двух третей делегатов), причем оккупированные немцами западные земли были представлены выходцами из этих областей. Широкое представительство имели белорусы-военнослужащие (примерно треть делегатов).
Организаторами созыва Всебелорусского конгресса стали Великая Белорусская Рада (в Минске) и Белорусский областной комитет при Всероссийском совете крестьянских депутатов (в Петрограде). Целью работы съезда было заявлено определение государственно-политического и национально-культурного статуса Белоруссии в условиях распада бывшей Российской империи, ускоренного переворотом 7 ноября (25 октября) в Петрограде. Кроме того, делегаты съезда учитывали угрозу утраты западной части Белоруссии в пользу Германии в случае заключения большевиками сепаратного мирного договора.
Всебелорусский съезд должен был избрать орган власти, к которому все демократические партии и власти Белоруссии (Северо-Западного края) относились бы с доверием и входили бы в его состав.
Однако инициаторы съезда по-разному подходили к решению главных вопросов. Великая Белорусская рада объединяла сторонников национальной идеи, среди которых преобладали члены партии Белорусская Социалистическая Громада. Они хотели провозгласить на съезде независимость Белоруссии.
В отличие от них, Белорусский областной комитет представлял сторонников автономии Белоруссии в составе РСФСР. И если сторонники ВБР рассматривали ситуацию с национальных позиций, то «областники» — с общероссийских. Они боялись потерять в лице России своего могущественного опекуна.
Между тем, признав власть советов в России, ВБР не признала ее в Белоруссии. Она имела к тому достаточные основания. Созданные здесь после переворота в Петрограде органы советской власти — Исполком советов Западной области и Западного фронта (Облисполкомзап) и его органы, представляли в основном фронтовых солдат (из российских губерний), которым как элементу пришлому и временному были чужды интересы белорусского народа, вопросы его общественной, экономической и культурной жизни. В составе Исполкома советов Западной области РСФСР (бывшего Северо-Западного края) военнослужащих Западного фронта было в полтора раза больше, чем представителей крестьянских депутатов Минской и Виленской губерний и советов рабочих и солдатских депутатов городов Белоруссии (включая Смоленскую губернию). А президиум Облисполкомзапа состоял исключительно из представителей фронта, среди которых не было ни одного белоруса. Поэтому Великая Белорусская рада и не считала эту власть законной.
Что же касается членов Белорусского областного комитета, то они были лояльными по отношению к Совнаркому РСФСР, Исполкому Западной области и Облисполкомзапу, но надеялись при установлении новой (белорусской) власти получить должности в ее руководстве.
Совнарком РСФСР (председатель В. И. Ленин) и его орган — народный комиссариат по делам национальностей (комиссариат возглавлял И. В. Сталин) поддержали «областников», так как их позиция больше отвечала интересам большевиков. 15 (2) декабря 1917 года Совнарком под председательством Ленина постановил выделить Белорусскому областному комитету 50 тысяч рублей для организации съезда. Сталин поставил условием, что Всебелорусский съезд собирают совместно Белорусский областной комитет и Облисполкомзап, а Великая Белорусская рада в этом соглашении вообще не упоминалась{4}.
Таким образом, большевики с самого начала стремились расколоть белорусское национальное движение и предотвратить демократическое решение вопроса о самоопределении белорусского народа, хотя в своих декларациях они формально провозгласили такое право. Большевики из кругов местного руководства в Минске с большим подозрением отнеслись к словам «Беларуская Рэспубліка», несмотря на то, что на съезде было много сторонников автономии Белоруссии в составе России и они (эти сторонники) не выступали против власти советов.
Часть делегатов (300 человек) собралась уже 18 (5) декабря в городском театре Минске. В последующие дни продолжали прибывать делегаты из разных мест Белоруссии, а также из России и Украины. Их направляли белорусские воинские формирования, губернские земства, уездные и волостные органы самоуправления, советы крестьянских, рабочих и солдатских депутатов, профсоюзы, комитеты беженцев и т. д. Всего к 27 (14) декабря на съезде были зарегистрированы 1872 делегата, в том числе 1167 (62 %) с правом решающего голоса и 705 (38 %) с правом совещательного голоса. Большинство участников съезда происходило из социальных низов (крестьян, рабочих, солдат и матросов), остальные представляли средние слои общества.
Общее число участников съезда не было постоянным: вплоть до последнего дня работы съезда прибывали новые делегаты. В то же время некоторые делегаты, в основном из крестьян, по разным причинам досрочно покинули съезд и уехали. Делегаты объединялись в землячества (по белорусским губерниям) — Виленское, Витебское, Гродненское, Минское, Могилевское, Смоленское.
