чем раньше, да и пить хотелось еще больше. Попытавшись подняться, поняла сразу две вещи — ноги стали слушаться хорошо, перестав ощущаться чужеродными, а вся та слизь, что налипла на кожу ночью, легко отваливается вместе с остатками сухой соломы. Не удивляясь этому, начала обходить строения по кругу. Несколько имевшихся строений были созданы для содержания животных и, судя по валявшимся повсюду костям, те тут были, но кто-то их убил и съел. Этот вывод, к собственному удивлению, отозвался в сознании странной волнующей теплотой, смешанной с отвращением к самому виду костяков.
Сделав полный круг вокруг деревянных построек, поняла, что на этом поле, кроме них и останков, больше нет ничего. Само поле окружает чернота, разве что совсем далеко что-то виднеется. Еще удалось найти обрывки человеческой одежды и оружие, но оно пугало, так что пришлось вернуться к месту, которое могло бы решить хоть одну проблему. Воду найти удалось, вот только она была грязная и вонючая, а еще рядом валялись останки каких-то животных, точнее, по большей части обломки костей и обрывки шкур, вокруг которых вились мухи. А в поилке, где и находились остатки воды, лежала часть ноги с копытом. Память опять услужливо нарисовала лошадь, вызвав сразу два параллельных желания — отойти от этого гадкого места или откусить кусок подгнившей плоти, несмотря на то, что в ней ворошились белесые личинки.
Чувство отвращения к увиденному победило, даже с учётом мучившей жажды и голода к такому притронуться я не решусь. А других источников воды и еды тут нет, так что это место нужно покинуть. Вернувшись на край черноты, где вдали виднелось что-то едва различимое и отличное от черноты, я шагнула на неё, услышав почему-то знакомый хруст, потом ещё шаг и еще. Ощущения изменились, тело как будто что-то обволакивало, что-то, чего нельзя ни описать, ни пощупать. Это пугало, так что, сделав еще с десяток шагов, я побежала, все больше и больше разгоняясь, пока с удивлением не поняла, что бегу не медленнее, чем едет машина. Обернувшись, я увидела, как за мной остаётся облачко из поднятой в воздух черной пыли, а на душе стало приятно и как-то уже привычно от того, что я могу бежать.
Вскоре из-за горизонта черноты постепенно начали всплывать высотные здания, все четче прорисовываясь, а ноги продолжали нести навстречу к знакомым и почему-то таким желанным строениям, пока чернота не перешла в зелень. Пролетев сквозь зеленые кусты, резко попыталась остановиться, но, из-за того, что под ногами внезапно возник асфальт, ноги, издав скрежет, проскользили. Поняв, что замерла посреди дороги, я ощутила одновременно испуг и чувство странной радости, но решила все же сразу уйти с опасного места.
Дорога проходила на небольшой возвышенности, по краям которой валялись автомобили, некоторые выглядели целыми с виду, в то время как другие были разорваны на куски. Возле серого авто, третьего по счету, валялась сумка, вокруг которой были разбросаны вещи, а воспоминание о холоде и ознобе заставило обратить на них внимание. Подобрать что-то не получилось, все были очень маленькие, на ребенка и единственный выход, который я видела, это направиться в сторону города, до которого было уже не так далеко, тем более что там должна быть еда и вода.
Добравшись до первых зданий, сразу пошла к самому украшенному, но не самому высокому, в таких обычно располагались торговые центры. Само слово ни о чём не говорило, но память подсказала, что там всегда была еда, вода и было весело, так что, опять перейдя на бег, в несколько минут приблизилась к строению. Увиденное внутри показалось мне неправильным: разрушенные витрины перемежались с иссохшими костяками и обрывками человеческой одежды, везде валялся мусор. В её памяти это место выглядело совершенно иначе, откликаясь теплыми, пока еще не до конца понимаемыми ощущениями.
Первой удачей стал не сильно смятый металлический короб автомата с вкусными шоколадками, об этом услужливо сообщила память, но тот лежал стеклом вниз, а вкусности были именно там. Подойдя, попыталась просунуть в щель руку, чтобы попытаться что-то достать, но ничего не нащупала, зато, когда в щели шевелила рукой, автомат тоже с хрустом и скрежетом перемещался. «Значит, он не такой тяжёлый, как выглядит», — промелькнула мысль, и, вспомнив, как переворачивала огромную оранжевую подушку от дивана, строя из неё себе домик, решила попробовать проделать тоже самое.
На подушку лежавшая металлическая коробка была не похожа, но все равно, расставив ноги пошире, наклонилась и, подцепив ту за край пальцами, перевернула её набок, не почувствовав особого веса. Мало того, что при подъёме посыпалось стекло из автомата, так еще из-за того, что его бока были округлыми, он с грохотом упал на заднюю стенку, но это уже было неважно. Возле ног оказались разбросаны пакетики с вкусной едой и банки с газированными напитками. Собрав все в кучу, уселась прямо на пол, ведь уже поняла, что даже стекло не может её поцарапать, и принялась разрывать пакет за пакетом, не забывая засовывать в рот их содержимое. Напитки отправлялись туда же и по тому же принципу, пока до слуха не донёсся странный шум.
От неожиданности я замерла, а когда звук раздался снова, моментально повернула голову в его направлении, увидев идущего ко мне человека, показавшегося в дальнем выбитом огромном окне. Бросив на пол очередной недоеденный пакет, я побежала в сторону идущего, ведь человек мог помочь, но когда тот вдруг издал странный урчащий звук, мою голову взорвала вспышка промелькнувших картинок, и ощущение мира резко изменились. Первая мысль о том, что люди — это помощь, была вытеснена нахлынувшим потоком новой информации, где смешивался страх, понятие низшего и возможность именно им утолить свой голод. Бредущий ко мне человек, подволакивая ногу, продолжал урчать, а в голове одновременно боролись чувства радости, страха и брезгливого превосходства, опять разрывая сознание на части.
Пока стояла в нерешительности, тот, дойдя до меня, просто завалился, ухватившись за мои плечи, а когда его коленки звонко ударили об кафельную плитку пола, его зубы с противным стеклянным хрустом проскрежетали в районе плеча. Едва появившийся испуг тут же пропал, ведь я поняла, что этот странный человек не может причинить мне вред, хотя, судя по всему, отчаянно пытается это сделать.
Мысль о том, чтобы съесть это существо, которое отчаянно продолжало попытки укусить меня, несмотря на крошившиеся о мою странную кожу зубы, решила отбросить. Размахнувшись, с легкостью убила его, ударив в голову, отчего та со звуком ломающихся костей деформировалась, а тело засучило руками и ногами. Действие,
