– Лайонела все любили и уважали, – заметила Джоанна. – Люди выражают нам соболезнования. Что же в этом удивительного?
– Я и сама это понимаю! – наморщив носик, промокнула платочком сухие глаза Синтия. – Но ты, милочка, совершенно лишена такта! Порой я задаюсь вопросом, есть ли у тебя сердце. За весь день у меня никто не побывал! Видимо, скоро я стану никому не нужна. Грядут большие перемены. Ты так не считаешь?
– Разумеется! – Джоанна убрала с кресла нижнее белье и чулки Синтии и села. – Между прочим, у меня был Генри Фортескью.
– В самом деле? – оживилась мачеха. – Старый хрыч, конечно, не проболтался, как Лайонел распорядился состоянием? Или все же…
– Завещание будет оглашено, когда вернется Гейбриел, скорее всего уже после похорон.
– Естественно! – улыбнулась Синтия. – Возвращение блудного сына. Я тебе не завидую. Он наверняка обвинит во всем тебя: ведь именно ты послужила причиной его размолвки с отцом. Теперь им уже никогда не удастся помириться!
Синтия принялась скатывать из конфетной обертки шарик, внимательно наблюдая за игрой чувств на лице падчерицы.
– Не нужно напоминать мне об этом! – вспыхнула Джоанна. – Я прекрасно понимаю, что не Гейбриелу, а мне следовало покинуть поместье.
– Не будь дурой! – нахмурилась мачеха. – Лайонел этого все равно бы тебе не позволил. Ты знаешь, что он был влюблен в твою мать?
– Что ты несешь! – возмутилась Джоанна.
– Мне сказал об этом в свое время Джереми, – пожала плечами Синтия. – Это было его юношеское увлечение, и конец ему положили семьи влюбленных: ведь они находились в близком родстве. Но твой отец был уверен, что Лайонел сохранил любовь к своей кузине на всю жизнь. Потому-то он и приютил нас с тобой. Правда, – самодовольно добавила она, – мне потребовалось для этого коснуться чувствительных струн души Лайонела.
– Не думаю, что дело в тайной страсти, – возразила Джоанна. – Лайонел чувствовал ответственность за судьбу своих родных. Уж не считаешь ли ты, что он женился на Валентине в знак протеста?
– Это одному Богу известно, – буркнула Синтия, раздраженно поправляя на груди пеньюар. – Согласись, этот брак был очень странным. Итальянская красавица из аристократического рода оказалась заточена в английском поместье! Жизнь здесь наверняка казалась ей адом.
– Но она прожили вместе много лет!
– Как кошка с собакой. – Синтия зевнула и съела конфетку. – Джереми рассказывал мне, какие здесь разыгрывались сцены! С взаимными оскорблениями и битьем посуды. Естественно, в такой атмосфере Гейбриел не мог вырасти ангелом. Мне думается, что из-за этого Лайонел и не хотел вновь связывать себя супружескими узами. Но, поживи я подольше с ним под одной крышей, я смогла бы заставить его изменить точку зрения…
Джоанна подумала, что это вряд ли бы удалось, но промолчала: что бы сейчас ни говорила мачеха, лично она не замечала за Лайонелом особой симпатии к Синтии. Был с ней подчеркнуто любезен, но не более того. А вот портрет Валентины до сих пор красуется над супружеской кроватью, на которой Лайонел спал до своей кончины.
– Надеюсь, Гейбриел на швырялся тарелками? – с подозрением взглянула на падчерицу Синтия. – Он слишком хорошо воспитан для этого. Хотя порой мне казалось, что под маской невозмутимости скрывается вулкан страстей.
– Я не хочу говорить об этом.
– Разумеется! – фыркнула Синтия. – Ваш брак не получил благословения небес, скорее его подстроил дьявол! Гейбриел наверняка проклинает день, когда позволил втянуть себя в эту авантюру.
– У тебя скоро появится возможность спросить у него об этом! – Джоанна встала с кресла. – Но вряд ли он будет откровенничать с тобой.
– Я бы не стала столь категорично это утверждать! – потянулась, словно кошка, Синтия. – Я старше него всего на пять лет. Как знать, может, ему понадобится женщина, способная его понять.
– Рассчитываешь на реванш? – усмехнулась Джоанна. – Мечтаешь урвать от сына то, что не сумела взять у его отца?
В голубых глазах Синтии сверкнула сталь.
– Сказано грубо, но верно, милочка! Я не намерена сидеть сложа руки, мне ведь не приходится рассчитывать на долю в наследстве. Впрочем, Лайонел наверняка завещал мне коттедж в Мидоу Лейн, ведь я не раз ему намекала, что хотела бы стать его хозяйкой. Зря ты нервничаешь, моя дорогая. Не будь собакой на сене, Гейбриел тебе все равно не нужен!
– Ты права, – сказала Джоанна, толком не веря в реальность происходящего. – Можешь не смущаться того, что мы пока еще не разведены. Поступай так, как сочтешь нужным.
– Так я и сделаю, милочка, будь уверена! Думаю, что и Гейбриел вряд ли станет стесняться, – съязвила Синтия.
Джоанна пулей вылетела из спальни мачехи, с трудом справившись с желанием хлопнуть дверью. Голова у нее шла кругом, пока она переодевалась к ужину.
Гейбриел и Синтия! Возможен ли такой альянс? Гейбриелу тридцать два года, Синтии – тридцать семь. Но мачеха выглядит значительно моложе благодаря регулярным занятиям спортом и стараниям косметологов. Летом она играет в теннис, зимой в сквош, а в гольф – вообще круглый год. Синтия одевается с безупречным вкусом, пользуется первоклассной косметикой и ревностно следит за здоровьем и красотой своих белокурых волос.
Джоанна взглянула в зеркало и с горечью убедилась, что явно проигрывает в сравнении с мачехой. Синтия создана Богом, чтобы покорять сердца мужчин. Она не только привлекательна, но и сексуальна. И коль скоро Лайонелу удавалось игнорировать ее чары, то он был редким, если ли не единственным, исключением. Джоанна не раз наблюдала, как глупеют в обществе Синтии солидные и разумные джентльмены. Одной из жертв белокурой красотки стал отец Джоанны.
Едва переселившись в поместье, Синтия «положила глаз» на Лайонела. «Любопытно, как бы он повел себя, если бы моя мачеха вскружила голову Гейбриелу? – размышляла Джоанна. – Почему Гейбриел не женился на Синтии? Ничего, после развода он сможет исправить эту ошибку. А мне на все наплевать!»
Джоанна с изумлением отметила, что покраснела. Она должна была признать, что вопреки здравому смыслу разгневана.
Выходит, и гипотетический брак Гейбриела и Синтии мне не безразличен! Придя к такому выводу, она побледнела как смерть.
3
За ужином Джоанна с трудом проглотила овощной супчик и, подцепив вилкой с блюда кусок курицы, покосилась на лежащих возле дверей столовой охотничьих собак, уныло положивших головы на лапы.
– Никому вы теперь не нужны! – вздохнула Джоанна и встала из-за стола. – Ничего, я еще прогуляюсь сегодня с вами до холмов!
Кофе она пила, усевшись у камина в компании обласканных ею псов. На столике лежала утренняя газета. Будь Лайонел жив, они бы сейчас разгадывали вместе кроссворд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
