тебя унизит…
С какой стати? Ну сам подумай. Вот, предположим, ты даришь цветы своей девушке, обнимаешь ее, гладишь. Девушке приятно. Тебе приятно. Девушку это унижает?
— Н-н-нет…
Ты даришь ребенку игрушку и гладишь его по голове. Ребенок радуется, ему приятно. Значит, и тебе тоже. Ребенка это унижает?
— Нет…
Ты помогаешь старушке собрать рассыпавшиеся покупки. Старушка называет тебя «сынком», благодарит и гладит по плечу. Старушку или тебя это унижает?
— Нет.
Так почему погладить меня вдруг будет унизительно?
— Ну… ты ведь разумная…
Девушка разумна. Ребенок разумен. Старушка разумна. Ты тоже.
— Надеюсь.
Мысленный смешок.
— Так что… можно?
Да можно, можно. Вечно вы, люди, всякого себе понавыкручиваете.
И Ленн сначала осторожно, а потом все более уверенно погладил Найду — еще и еще раз…
Мысленная волна удовольствия — такого же, как и его собственное — чистого, веселого, как в детстве, когда прыгаешь в луже, выбивая из нее хрустальные брызги…
Мысленный аналог улыбки: Найде явно понравилось то, как он чувствует.
Ты интересно интерпретируешь. Особенно запахи. Квадратный запах. Это же надо так воспринять!
— А для тебя это не так?
Ну, а чего ты хотел? У тебя в мозгу просто такого отдела нет, чтобы понимать и трактовать запахи, как я. Я ведь собака, а ты — нет. У тебя этим другие части мозга занимаются, когда ты через меня воспринимаешь. Я ведь тоже некромантию понимаю не так, как ты.
— То есть ты не просто нашла для меня мой конспект, ты ее действительно знаешь?
Конечно. Как бы я нашла то, чего не знаю? Н-да, тебя и правда «молью» пришибло. Ничего, дело поправимое. Откат скоро совсем пройдет.
— А откуда ты ее и вообще знаешь?
Ну, во-первых, я разумна. Как ты и сам заметил. Мы все разумны.
— Мы — это кто?
Собаки из охраны вивария и артефактория. Ты никогда не думал, почему там не стоит магическая защита? Почему по старинке собаки охраняют?
— Ну, это как раз понятно Там же магические животные всякие содержатся. И из нашего мира, и из других. И артефакты всевозможные. Тоже из разных миров. Там такие эманации, что ни одна защита не выдержит. Хрустнет, как скорлупка яичная, и поминай, как звали. А собаки и учуют, и облают, и задержат.
Правильно. Сигнализация «гав-гав» в лучшем виде сработает. Но мы постоянно находимся рядом с этими артефактами и прочими саламандрами и грифонами. Думаешь, для нас эманации даром проходят? Мы все живем долго. Даже не как люди — как маги. Мы все разумны. Мы все владеем мысленной речью. Мы все одарены магией. И мы все рано или поздно выбираем себе напарника из людей и уходим из охраны.
— Но почему именно некромантия?
А вот это уже во-вторых. Она мне в твоем понимании понравилась. Некромантии меня научил ты.
— Я?!
Именно ты, почтенный мэтр. Видишь ли, вообще-то как некромант ты… ну, скажем, на твердое «хорошо». Крепкий середнячок. Но не более того.
— Обидно — но правда.
Но это не значит, что ты не можешь научить. Потому что это некромант ты средненький — а вот менталист ты просто потрясающий. Тебя невозможно было не услышать. Я услышала. И училась вместе с тобой. Через твою память. Твоим усилием. Так что на экзамене я просто вернула долг. Я знала, что тебя опоили. Не могла не знать. Ты и не представляешь, как фонишь на сверхдлинных частотах!
— На каких?!
Обалдение Ленна легко было понять. К возможности существования сверхдлинных, а заодно и сверхнизких телепатических частот наука относилась, как в старом студенческом анекдоте: «Если бы медведи были птичками, у них бы имелись крылышки». Если бы третье следствие из теоремы Пилле-Аунта было верным, поведение сверхдлинных частот описывалось бы именно этим уравнением. Ну так их же не существует! Более двухсот лет лучшие ученые пытались хоть что-то сделать со своенравным третьим следствием, доказать его ошибочность или неполноту… до сих пор ни у кого не получилось. И тут вдруг Ленн, оказывается, вовсю вещает на частотах, которых нет в природе!
Да есть они, есть. Просто обнаружить их пока невозможно. Это ведь не аура, которую можно определять аппаратным способом. Для телепатии он не годится. Сам знаешь: воспринимать телепатическое послание может только живое существо. А человек не может слышать сверхдлинные волны. Нечем ему.
— А... тебе?
А я собака. Я слышу. Людей, способных излучать на сверхдлинных частотах, исчезающе мало. Людей, способных их слышать, просто нет. Ты сам себя не слышишь. Иначе бы сильно удивился. Но ты не бойся, я пока никому не скажу. Со временем напишу статью и возьму тебя в соавторы. Но не сейчас. Иначе поймут, откуда ветер дует, и тебя пустят на опыты. Разберут на составные части. Из лучших побуждений. А ты мне нужен не как подопытный экземпляр, а как напарник.
— Напарник?
Наверное, счастливее Ленна сейчас никого на свете не было. И Найда снова мысленно улыбнулась.
Конечно. По части некромантии я тебя подтяну, а где надо, и подстрахую. А вот менталист ты и правда исключительный.
— Из-за частот?
Нет. Из-за сверхдлинных частот ты всего лишь уникальный. Исключительный ты не поэтому. Ты прорвался в ментал и вылез из болота — это раз. И вот тут ты справился сам. Я тебе не помогала. Хотела, но не помогала. Нельзя было. Если бы я попробовала тебе помочь, ты бы утонул. Думаю, это ты и сам понимаешь.
Ленн действительно понимал. Все-таки он был хорошим менталистом. Найда права — в некоторые ментальные действия вмешиваться нельзя.
А второе — это дорога и перекресток. Маги полжизни тратят в поисках точки силы. Кому нужен берег моря, кому подвал, кому поле, кому вообще трактир. Всякое бывает. А ты не искал. Ты построил себе точку силы. И не где-нибудь, а в собственном мозгу. В себе. Она теперь всегда с тобой.
— Это… перекресток?
Именно, напарник. Твоя точка силы внутри тебя. Довольно потянуться внутрь себя — и она там. У тебя внутренняя фокусировка. Да мы вдвоем с тобой такое можем!
— А ты уверена, что вдвоем? Понимаешь, я собирался…
Да знаю я, куда ты собирался. Мне нравится. Поедем вместе. Только не забудь зайти в охрану и составить на меня запрос. Университет все-таки, а не танцульки деревенские. Тут без документов никуда.
Переговоры по поводу Найды увенчались успехом. Ленн мигом накатал и подмахнул запрос, получил подпись начальства и
