Раньше, когда все было нормально, она ходила на местные вечеринки своих друзей, но всегда знала большинство, если не всех, гостей, были ли они знакомыми, друзьями друзей или просто подружками с трека. Потом приглашения прекратились. Это выглядело так, как если бы инцидент сделал ее прокаженной, и все боялись подхватить мнимую заразу. Второй год прошел очень одиноко.
Сейчас все будет по-другому. Вечеринка проходит в другом районе, с другими детьми: детьми, которые не знали бы ее как Психованную Девушку или Психованную Шлюху. Она будет просто обычной девчонкой, одной из многих. Она не знала там никого, кроме своих друзей.
Вэл удивлялась сама себе. Забавно. Она не думала, что поход на вечеринку — это так страшно.
***
Телефон молчал: спящий хищник, которого можно разбудить в любую секунду. Скоро, очень скоро это произойдет. Звонок, которого он ждал, был очень важным.
Он лежал рядом с телефоном на кровати в темноте, спокойно вдыхая затхлый воздух. Дом и большая часть его имущества были приобретены в мгновение ока в магазинах подержанных товаров — или отданы по доброте сердечной его многочисленными братьями и сестрами.
Кровь не водица.
По его лицу пробежала тень. Как это верно. Неважно. Он подготовил сцену по своему вкусу. Все, что нужно сделать, — это дождаться начала представления.
Он играл со стеблем розы, позволяя ему скользить между пальцами, пока не взял цветок в ладонь. Как бы великолепна ни была погоня, иногда требовалось более мягкое воздействие: погладить добычу шелковой перчаткой, не позволить ей почувствовать железо капкана, пока не станет слишком поздно.
Его пальцы сжались, и комнату наполнил ароматный запах раздавленных лепестков. Несколько из них проскользнули сквозь его пальцы и упали на обнаженную грудь.
Скоро.
Зазвонил телефон.
Он лениво моргнул и, повернувшись, потянулся к телефону.
— Алло?
— Да? — Он с удовольствием выдержал паузу.
— Это Джеймс... Джеймс Льюис. Ты прислал мне приглашение.
— Ах, да. Прислал.
Еще одна пауза.
— Ну, я его принимаю.
— И ты сможешь приехать?
— Да. Как и Блейк, Лиза и Вэл, — он назвал ее имя среди всех остальных.
— Вэл? — он сделал вид, что удивлен, наслаждаясь тем, как ее имя звучит в его устах, густо, полно и округло, как кровь или прекрасно выдержанное вино. — Хм. Я не помню, чтобы ее имя было в списке гостей.
Это разрушило бы цель игры, не так ли? Эго бойфренда не позволяло Джеймсу присутствовать на вечеринке одному, а Вэл... Ну, он хотел, чтобы она была испуганной, но не настолько, чтобы бояться идти на его маленький званый вечер.
Он потратил много времени на письмо для нее, подбирая слова, играя с ними, как кошка с мышью. Он хотел, чтобы она подозревала, да, но не была уверена. Неизвестное пугает восхитительно сильнее, чем известное, и она действительно выглядела такой возбуждающей, когда боялась.
Ты любишь розы, Вэл? А как насчет белого жасмина?
Он был слишком нетерпелив раньше, в своей глупой юности. Теперь, повзрослев, он мог лучше обуздывать свои порывы и ценить отсрочку удовлетворения. Отсрочка сама по себе могла быть восхитительной и соблазнительной. В конце концов, разве сама охота, это не отсрочка поимки?
Раздражающий голос вырвал его из этих приятных мыслей.
— Нет. Наверное, ее не пригласили.
— Жаль.
Снова наступило молчание, на этот раз более продолжительное.
— Это значит, что она не может прийти?
— Нет, нет, приводи Вэл, если хочешь, только убедись, что она одета во все черное.
— Все черное? — Голос Джеймса звучал настороженно. — Почему? Этого не было в приглашении, которое я получил.
— Странно. Должно быть, это вылетело у меня из головы.
— Это что, какая-то тематическая вечеринка?
— Можно и, так сказать.
На этот раз Джеймс говорил уже не с напускной бравадой, а с любопытством, с любопытством и — если он не ошибался — некоторым испугом. Его улыбка стала шире. Да.
— Кто ты, чувак? Откуда ты нас знаешь? Ты ходишь в нашу школу?
— Все откроется в свое время, — тихо сказал он. — До свидания, Джеймс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Что? Как ты... подожди...
Он осторожно повесил трубку и заставил себя сесть. Непослушные черные волосы упали на шею и плечи, когда он потянулся, закрыв глаза, как кошка. На столе горела свеча, и пламя заплясало, когда он подошел ближе. Поднял остатки розы, с которой играл, и медленно скормил ее огню, наблюдая, как оно жадно пожирает цветок.
Закончив, погасил пламя, и комната погрузилась во тьму. Он снова лег в постель, на этот раз спать. Пока все складывалось хорошо.
Но поживем, увидим.
***
Мелодия «Макарены» громко зазвучала из рюкзака Вэл. В тишине комнаты звук оказался громким и пугающим, особенно после того, как ее нервы и так были ни к черту после всех писем.
Она рылась в старых домашних заданиях, пока не нашла телефон под какими-то смятыми нотами.
— Джеймс?
— Привет. Я только что разговаривал по телефону с хозяином вечеринки.
— Ты действительно говорил с ним? Ну и как? Он разговаривал как Гэвин?
— Ага, я позвонил ему. Он просто забыл внести твое имя в список гостей. — Вэл нахмурилась, когда Джеймс быстро добавил. — Он говорит, что все в порядке, если ты придешь.
«Как мило с его стороны».
— Как его зовут? — Вэл с трудом верилось, что кто-то помнит имена всех трех ее друзей и все еще умудряется не замечать ее. Более того, это выглядело довольно обидно, что с таким же успехом могло быть намеренным пренебрежением. Может, так оно и есть.
— В том-то и дело, — ответил Джеймс, — что он мне не сказал. Я имею в виду свое имя. Его голос тоже не показался мне знакомым, во всяком случае, не похожим ни на кого из моих знакомых.
Неприятное чувство появилось у нее в животе. На этот раз потребовалось больше усилий, чтобы подавить его.
— Тебе не кажется немного странным, что он не сказал тебе, кто он?
— Наверное. — Джеймса, казалось, раздражало ее любопытство. — Он сказал, что это тематическая вечеринка, так что, возможно, это попытка сохранить тайну. Театральные фанаты делают такие вещи.
— А что за тема?
— Понятия не имею. Слушай, это отстойно, но, по крайней мере, он стремится что-то сделать.
— Джеймс, мне это не очень нравится...
— О, вспомнил. Он хочет, чтобы мы пришли в черном. Не могу поверить, что чуть не забыл.
— Зачем...
— Не спрашивай, я не знаю. Тематическая вечеринка, помнишь? — Джеймс издал осуждающий смешок. — Мне пора, Валериэн. Заберу тебя завтра.
— Но я не...
Он повесил трубку прежде, чем она успела закончить мысль. Вэл бросила телефон на тумбочку. Похоже, в последнее время он часто так делал, обрывая ее прежде, чем она успевала вставить последнее слово.
На мгновение она подумала, не позвонить ли ему самой и не сказать прямо, что не хочет ехать. Вэл даже нашла его имя в списке контактов. Потом положила трубку и вздохнула.
Какой в этом смысл? Она уже решила пойти. Позвонив ему сейчас, она просто попытается улизнуть.
Она обдумала последние слова Джеймса. Прийти во всем черном. Интересно, почему? Черный цвет ассоциировался с оккультизмом, не так ли? Правда, был октябрь, но для Хэллоуина еще слишком рано. Господи, а что, если он сатанист?
«Это не фильм ужасов, — строго напомнила она себе и горько рассмеялась. — Сатанисты? Правда? Глупая мысль, даже для тебя. Куда более вероятна безобидная эксцентричность. Богатым людям позволено быть немного сумасшедшими».
— Я даже не хочу идти, — пробормотала она.
— Вэл? Ты что-то сказала?
— Нет, мама. Просто... просто разговариваю сама с собой. — Есть ли у нее что-нибудь черное? Она подошла к своему шкафу. Зеркальная поверхность отражала ее слишком бледное лицо. Вэл распахнула дверь и принялась рыться в вешалках. Нет, нет, нет — ага!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она вытащила черную кружевную блузку, о которой совершенно забыла. Вэл не была уверена, куда можно ее надеть; ценник все еще болтался на рукаве.
