Дарлстон ухмыльнулся. От леди Иденхоуп он не стал бы скрывать, где провел прошлую ночь.
— Отправь посыльного сообщить леди Иденхоуп, что я с удовольствием буду сопровождать ее этим вечером, — сказал он камердинеру.
— Очень хорошо, милорд.
Дарлстон получил удовольствие от вечернего концерта. Общество леди Иденхоуп было ему приятно, он с удовольствием откинулся на спинку кресла и слушал музыку.
Во время антракта он оставался с леди Иденхоуп, и они делились впечатлениями.
— Виолончелист иногда выбивается, Питер, — заметила она и поняла, что он ее не слушает.
Дарлстон смотрел на даму, которую леди Иденхоуп уже заметила из-за странной одежды. Вся в черном, даже лицо скрыто под черной вуалью, дама эта сидела на два ряда впереди и немного правее. Ее сопровождала молодая служанка, и во время антракта эта дама ни с кем не разговаривала. Присмотревшись, леди Иденхоуп пришла к заключению, что женщина молода и черный цвет только подчеркивал стройность ее фигуры.
Дарлстон смотрел на нее неотрывно, пока спутница не подтолкнула его легонько локтем и не спросила:
— Ты знаешь эту девочку?
— Что? О, извините, тетя Луиза! Я отвлекся.
— Я заметила, — проворчала она. — Ты знаком с этой юной леди?
— Не уверен, но думаю, я знаю, кто это, хотя в жизни не догадался бы, почему она так одета.
— Да, очень странно, — согласилась леди Иденхоуп. — Ну вот и оркестр. Хватит болтать.
Они сели удобнее, чтобы насладиться двумя последовавшими симфониями. Вторая симфония была последним сочинением Моцарта в этом жанре. Дарлстон раньше ее не слышал и был ошеломлен мощью музыки, особенно в заключительной части. Когда оркестр смолк, Дарлстон почувствовал, что хочет вскочить и кричать, как мальчишка, но ограничился энергичными аплодисментами.
Стройная леди в черном, казалось, переживала те же чувства. Она подалась вперед, горячо аплодируя, и Дарлстон все больше убеждался, что знает ее.
Когда публика двинулась к дверям, Дарлстон, повернувшись к леди Иденхоуп, сказал:
— Извините меня, тетя Луиза. Я на минутку. Мне надо переговорить с той леди.
— Конечно, Питер. Я подожду тебя здесь.
Дарлстон пробился сквозь толпу, раскланиваясь со знакомыми. Дама в черном сидела на своем месте, ожидая, когда рассеется толчея. Многие мужчины бросали на нее любопытные взгляды, но никто не решался заговорить. Она не замечала Дарлстона, пока он не сел в соседнее кресло и не сказал:
— Добрый вечер, мисс Фолиот. Понравился вам концерт?
Несколько голов резко повернулись, когда услышали, как он назвал имя загадочной леди. Она испуганно охнула. Все, что он мог видеть под черной вуалью, — это испуг и оцепенение. Он изрядно удивился:
— Простите. Я не хотел вас напугать.
Она секунду поколебалась и спросила:
— Вы лорд Дарлстон, не так ли?
— Да, так. Хотя я удивлен, что вы видите хоть что-то через эту вуаль.
— Но я… — Она помолчала, видимо собираясь с духом, потом ответила с притворной веселостью: — Ах, милорд, из-за вас я проиграла пари.
— Мисс Фолиот, я самым смиренным образом прошу простить меня. Но какое пари? — удивленно спросил он.
— Такое, что меня никто не сможет здесь узнать! Я думала, что это невозможно. И все-таки сомневаюсь, что кто-то еще меня узнал, — наконец рассмеялась она.
— Уверен, никто не узнал. — Дарлстон смущенно кашлянул. — Моя спутница, леди Иденхоуп, точно не узнала. Но боюсь, я разрушил всю вашу игру, окликнув вас так громко.
Она пожала плечами и сказала:
— А теперь это уже не имеет значения. Вам понравился концерт?
— Да, очень понравился. Особенно последняя симфония. Я не слышал ее раньше.
— Вот как? Я однажды слышала. Думаю, это мое самое любимое сочинение Моцарта. Заключительная часть — так и слушала бы без конца.
— Да, заключение действительно великолепное, — согласился он. — А что, в частности, вам в нем понравилось?
Она задумалась.
— Пожалуй, мелодии. Как он согласовал их все, особенно в конце коды, где они как бы кувыркаются одна через другую. Прямо самой хочется бегать и прыгать. Это позволяет мне забыть… — Она замолчала на полуслове.
— Забыть? — с любопытством спросил он. — Что может юная девушка хотеть забыть?
— О, ничего особенного, милорд, — поспешно ответила она. — Я должна идти. — И повернулась к служанке: — Анна?..
— Все уже разошлись, мисс. Только его светлость и леди, которая его ожидает.
Дарлстон растерялся. Желая продолжить эту случайную встречу, он спросил:
— Позвольте леди Иденхоуп и мне проводить вас до дому. Уверяю, мы не доставим вам неприятностей.
Она решительно покачала головой:
— Спасибо, милорд, но меня ждет экипаж.
Чувствуя, что она хочет остаться одна, Дарлстон не стал настаивать.
— Тогда мне остается вернуться к леди Иденхоуп. Доброй ночи, мисс Фолиот. Очень приятно было встретить вас так неожиданно. Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания вашим родителям и, естественно, вашей собаке.
— О! Гелерт! Даже я не рискнула бы взять его на концерт! Доброй ночи, милорд! Раз уж мне суждено было проиграть пари, я рада, что это из-за вас.
— Вы очень любезны, мисс Фолиот. Доброй ночи!
Дарлстон вернулся к леди Иденхоуп, которая наблюдала за происходящим с явным удивлением.
— Ну вот, теперь пойдут сплетни. Это и в самом деле мисс Фолиот? — спросила она, когда они вышли на Ганновер-сквер.
Дарлстон не успел ответить, потому что из экипажа, стоящего неподалеку, раздался мужской голос:
— Привет, Дарлстон! Так это мисс Фолиот? Очаровательная девушка! Как раз для тебя!
Дарлстон поморгал в ответ на дружеское замечание лорда Варбоу, который понимающе подмигнул ему и крикнул своему кучеру:
— Гони, а то я замерз до смерти!
Экипаж загромыхал по мостовой, а Дарлстон смотрел ему вслед.
Еще несколько знакомых Дарлстона продолжили дело, начатое лордом Варбоу, отпустив несколько незлобивых, но бестактных шуток.
К тому времени как Дарлстон доставил леди Иденхоуп к ее дому, он уже знал способ положить конец сплетням и догадкам хотя бы на время.
Пять дней спустя леди Каролина Давентри уехала в Париж. А еще через три дня появились достоверные сообщения, что лорд Дарлстон находится на пути в Дувр, чтобы сесть на следующий пакетбот. Светское общество принялось обсуждать эту новость, забыв домыслы о том, что Дарлстон волочится за очаровательной мисс Фолиот. А для собственного увеселения запустило и другие сплетни.
Лорд Каррингтон вернулся в город, покачал головой и сказал Кастеру:
