Читаем без скачивания Байки о Ямайке - Владимир Поленов

В команде Джека – и это тоже исторический факт – служили две женщины – Мэри Рид и Энн Бонни, до самого конца своей «карьеры» скрывавшие дамский пол под мужским пиратским одеянием. Обе были, как говорят, крайне жестоки и безжалостны и готовы были сражаться с врагами до смерти. Но и они были схвачены в конечном счёте тогдашними британскими силами правопорядка, и только беременность уберегла их обеих от смертной казни.

Можно многое рассказать о пиратском прошлом Ямайки (на эту тему уже написано немало, в том числе небезызвестным Д. Дефо), самым тесным образом связанном с Порт Ройял, который стоит посетить, тем более что бывшая флибустьерская «главная база» находится всего лишь в нескольких минутах езды от международного аэропорта имени Нормана Мэнли в Кингстоне.

Вы наверняка теперь непроизвольно подумаете о Ямайке, когда услышите, что где-то кто-то отмечает «Международный пиратский день» (19 сентября) – есть в нашем толерантном мире и такое. Как говорят, пару лет назад этот весёлый праздник дошёл и до Москвы, и ему отдают ежегодно дань в одном из столичных пивных баров.

Сегодня Карибское море свободно от пиратства. Но пиратство, как мы знаем, вовсе не изжито и по сей день в других частях света. Региональные конфликты, гражданские войны и нищета рождают новые поколения флибустьеров. Так что тем, кто любит морские прогулки вдалеке от больших океанских «дорог», воистину стоит поберечься.

Слава Богу, к Ямайке это предупреждение не относится. Поэтому будем вспоминать о хозяйствовавших здесь пиратах только в историческом контексте.

Долгая дорога в Аккомпонг

Когда мы собрались заглянуть к марунам в деревушку Аккомпонг, в буквальном смысле слова затерянную в горах в юго-западной части Ямайки, куда для того, чтобы добраться, нужны не только терпение, стрессоустойчивость, но и внедорожник вместо лимузина, мы тешили себя иллюзией, что будем, возможно, первыми из россиян, кто в прямом и переносном смыслах найдёт туда дорогу.

Оказалось, нет: ещё в 1977 г., когда визитёры из нашей страны на острове были редки и действовал визовый режим, здесь побывал корреспондент популярного и по сей день у отечественных любителей путешествий и приключений журнала «Вокруг света». Подробный рассказ журналиста о ямайской «горской вольнице» познакомил тогда большей частью «невыездных» советских людей с потомками беглых рабов (всего их сейчас на острове около 7000 человек, из них примерно 600 проживают в Аккомпонге, названном по имени «властителя небес», которому поклонялись первые маруны), сохранившими на протяжении веков свою административную автономию и самобытную культуру.

Началась их история ещё в XVI веке, когда испанцы, овладевшие Ямайкой (называвшейся ими тогда в течение некоторого времени Сантьяго, но это имя не прижилось) в 1509 г., спустя несколько лет привезли на остров первых африканских рабов для работы на плантациях сахарного тростника, табака и какао. В 1655 г. чернокожим невольникам (на тот момент число предпочтивших свободу составило примерно 1500 человек) впервые пришлось спасаться бегством в труднодоступные горы, но уже не от испанских хозяев, которые сами были вынуждены укрыться на Кубе от высадившихся на острове, вблизи нынешней столицы Кингстона, англичан, следуя приказу Оливера Кромвелла, лорда-протектора Содружества Англии, Шотландии и Ирландии. Первое восстание рабов на плантации Саттона в Сент-Джеймсе датируется 1690 г. Практически с этого времени идёт отсчёт борьбы ямайцев за свою независимость вплоть до 1962 г., когда Ямайка наконец-то обрела её.

Весьма интересен не слишком широко известный факт, что первыми рабами, доставленными туда британцами, были не африканцы, а… ирландцы. Так, в 1656 г. О. Кромвелл распорядился «отгрузить» 2000 детей из бедных ирландских семей на Ямайку, чтобы продать их там первым британским поселенцам. Вплоть до XVIII века ирландские рабы сосуществовали на острове параллельно с африканскими товарищами по несчастью. Причём, по свидетельству исследователей данной темы, рабовладельцы обходились с европейским «товаром», насчитывавшим сотни тысяч человек, гораздо хуже, чем с выходцами из Африки, да и ценили его гораздо меньше. Так, за африканца на карибских невольничьих рынках просили 50 фунтов стерлингов, а за ирландца – не более 5.

Но вернёмся к марунам. Британских властителей, конечно же, не устраивало то обстоятельство, что кто-то на острове отказывается им подчиняться и скрывается в дикой сельве и горной глуши. Но все попытки экспедиционного корпуса англичан добраться до непокорных окончились безрезультатно. Здесь сыграли роль не только воинская доблесть марунов, хорошо освоенные ими навыки ведения партизанской войны, но и неплохо поставленная работа их разведгрупп, вовремя фиксировавших приближение армейских подразделений в районы расположения «борцов сопротивления».

В результате англичанам пришлось пойти на подписание в 1739–1740 гг. мирных договоров с двумя группами марунов (6 января стало памятной датой о тех событиях). Этими документами были гарантированы их безопасное проживание в пяти основных традиционных местах дислокации и довольно широкие самостоятельные административные права. За это, правда, маруны обязались более не принимать в свои ряды беглых рабов и даже должны были участвовать, наряду с колонизаторами, в их поимке. За каждого возвращённого хозяину невольника им полагался «гонорар», что, конечно, не способствовало укреплению отношений «горской вольницы» с их порабощёнными соплеменниками. Сегодня «особые» права марунов по-прежнему действуют, разумеется, за исключением участия в охоте на рабов.

Правда, никакой поддержки с государственной стороны маруны практически не получают. 90 % мужчин заняты в сельском хозяйстве, их жёны, как правило, не работают и занимаются хозяйством и детьми. В Аккомпонге высоки безработица (16 %) и уровень неграмотности среди населения. Условия их жизни поэтому самые простые и достаточно тяжёлые.

Во главе марунов в каждом их поселении стоит «полковник», возглавляющий совет из 14 наиболее уважаемых граждан, где обсуждаются и решаются все вопросы жизни и быта общины. При этом полковник в ней, несмотря на коллективный характер местного самоуправления, – абсолютный авторитет. Сказывают, что были у марунов полковники, которые не стеснялись использовать обеизм – чёрную магию, с тем, чтобы заставить отдельных непокорных из своей «зоны ответственности» подчиниться власти лидера общины.

Понятно, что в таких сравнительно небольших и гомогенных по своему составу общинах все друг друга знают. Преступности как таковой там, в отличие от большей части Ямайки, практически нет. Правда, иногда, как нам рассказывали сами жители, мелкие правонарушения, в основном, кражи, всё же случаются. Но преступника быстро находят, и тогда ему среди марунов, понятно, больше не жить.

Полковник Ф. Уильямс (отставной офицер полиции), одетый в многоцветный, напомнивший тунику, «парадный» костюм, возглавляющий общину марунов в Аккомпонге (он был переизбран в 2015 г. на очередной пятилетний срок), сам лично провёл нас по деревне, показал своего рода клуб, где заседает совет и проводятся общинные собрания, местную начальную школу, где забавные на вид детишки с большими круглыми глазами старательно внимали объяснениям учителей, кося любопытным взглядом на «пришлых из большого мира», а мы, при всём нашем любопытстве, старались всё же не слишком нарушать учебный процесс.

Историки, описывая жизнь и быт этой особой касты бывших рабов и их потомков, отмечали, что маруны, практиковавшие в былые времена многожёнство, мол, не слишком заботились о своих детях. Но такое отношение, если оно и было, видимо, осталось в далёком прошлом. Мы в этом сами смогли убедиться за немногие часы пребывания в Аккомпонге.

Ф. Уильямс и другие члены совета, пригласившие нас на обед в свой клуб (трапеза состояла из разнообразных вкуснейших блюд, которых приносили женщины из своих домов в радиусе нескольких сотен метров и расставляли перед нами, как скатерть-самобранку), много говорили о том, какую роль играет образование для обеспечения будущего общины и её благосостояния. Полковник просил, чтобы мы, по возможности, повлияли на официальные власти в Кингстоне в вопросе выделения одной из стипендий, ежегодно предоставляемых правительством нашей страны на обучение в российских вузах, молодому человеку либо девушке из Аккомпонга. Даже там, вдали от ямайской столицы, по словам Ф. Уильямса, хорошо известно, какую большую практическую пользу принесли за десятилетия Ямайке профессиональные кадры, получившие высшее образование в нашей стране по наиболее востребованным на их родине специальностям.

Важно, отмечали все наши собеседники на острове, начиная с руководителей правительства, независимо от того, какая из двух основных партий его формировала, что ямайцы, обучавшиеся в Советском Союзе или уже в новое время в России, все как один возвращались на остров и работают там, нередко занимая высокие должности в различных сферах экономики, здравоохранения и науки, на госслужбе, в политических и общественных структурах.