В принципе мы уже все сделали на яхте и можно было выходить, если бы не шторм. Иван Иванович весь ушел в радиосвязь и не выныривает из любительского эфира. Валера становится ярым борцом за «возвращение» Ивана, устраивает свару, криком доказывая, что надо заканчивать дела по дизель-генератору, подключению радара и куче мелочей. Сере-га Семенов, романтик моря, привел все боцманское хозяйство в порядок. Работая с веревками и блоками, он смотрит вдаль, пронизывая взглядом голубых глаз портовые постройки немцев, скрывающие от него простор моря. Я вполне готов рвануть отсюда. Валера предложил идти сразу в Брест, не заходя в Амстердам, на этом можно выиграть упущенное время. А Серега Рождественский и Кирилл настроились на поганую мысль — слинять домой при первой возможности. Всегда, во всех наших походах, присутствовал страх, что кто-то должен нас покинуть. Нафантазированная на берегу морская, до боли желанная, вольная жизнь не такая уж насыщенная и разнообразная… Основа той веры разрушается на глазах усилиями любимых соратников, и ты бессилен что-либо изменить.
Но вот мы отдаем швартовы. Отдав концы с пирсовых рымов, отдаляются одинокие фигуры Кришталя и Володи. Мы выходим из узких ворот гавани и в полной мере ощущаем толчею спрессованной ветром воды. Поднимаем паруса и быстро уходим от опасных берегов.
Фактически «Урания-2» в Северном море. Огибая северо-западный берег Европы, приближаемся к Ла-Маншу. Игорь рассказывает про то, как Володя с «Алевтины», в общем-то нормальный и симпатичный парень, все допытывался у него, сколько ему платят за участие в экспедиции? Игорь убеждал, что не платят ничего, что он сам, по своей доброй воле и желанию участвует в этом деле, потому что сам того хочет… Володя не понимал таких объяснений и через некоторое время заходил с другого бока и опять пытался выяснить про деньги. Узнавался питерский подход, пена, которая расползалась быстрее Перестройки. Такой массовой постановки на коммерческую ногу сокровенных и святая святых не было даже у «буржуев», насколько я мог судить по «Трансглобальной» того же Файнеса, чья родина вот-вот должна была открыться по правому борту. Странно, что те пятнадцать-двадцать человек, прошедшие чистилище «Урании-2», искали в этом деле также возможность заработка и получали неплохие деньги, пока мы с Валерой были в силе, но уходили тотчас, когда пересыхал ручеек. Идея кругосветки почему-то не держала этих людей, не было мечты.
Идем мимо голландских берегов, глядя на них с вожделением. Но бороться за Амстердам нет смысла, поскольку после покупки радара в казне осталось 75 долларов. Тешу себя надеждой, что заглянем сюда на обратном пути, обогнув Землю.
Быстро входим в Ла-Манш и идем в плотном окружении судов. С вечера задуло на подходе к Горлу, хорошо, что галфвинд, и «Урания-2» несется под зарифленными гротом, бизанью и рейковым стакселем так, что порой мы начинаем наступать на пятки впереди идущим судам. Но, тем не менее, двигатель не отключаем, потому что поперек нашему курсу на скорости проскакивают громадные, залитые светом паромы, курсирующие между материком и островом. Всю ночь при усиливающемся ветре разгадываем ребусы судовождения, сводящиеся к следующему: как держать дистанцию в караване судов, как, не отвернув, пропустить паром или судно, шныряющие поперек Ла-Манша. Волна невысокая, но валяет будь здоров! Англия справа по борту, залитая островами света. Рано утром пошел сизый выхлоп, а потом двигатель задымил так, что было ощущение, что мы горим. Мишку, стоящего на руле, не было видно в дыму. Прилетел вертолет и стал кружить над нами, наверное, хотел нам сообщить что у нас пожар.
Выключаем двигатель и на парусах идем в Портсмут — английский порт, к которому «Урания-2» в данный момент находится ближе всего. Возникают естественные опасения по поводу того, как заходить на парусах, да еще в незнакомый порт. Семидесятитонная «Урания-2» может натворить такое… Эти опасения сжимают меня стальными пальцами до тех пор, пока я не встал за штурвал перед самым входом в порт. А дальше была зверская чалка у металлических свай. Нам удалось погасить инерцию лодки и успеть зацепиться за берег. Через несколько минут после этого к «Урании-2» подскочила моторка, в которой двое мужчин, одетые в чистенькие голубые комбинезончики поверх белоснежных рубашек, предложили свою помощь — перетащить нас к пирсу яхт-клуба, до которого мы не дотянули 75 метров. С удовольствием сдаемся в руки наших спасителей и наблюдаем, как по рации вызывают подкрепление. Подошла еще одна лодка, приняла бусировочные концы, и они в две тяги плавно подвели «Ура-нию-2» к пирсу.
Стоило открывать статистику по благополучным заходам в порты без двигателя. Судя по предыдущей практике, вероятность благополучного исхода невероятно высока, жаль только сгорающих нервов.
Один из наших помощников, Питер, менеджер яхт-клуба, пригласил нас в офис. Мы прошли по плавучим боннам большой яхтенной марины, обитым тиком, и попали в офис. Серега Рождественский, разговаривая *по телефону с пограничной и таможенной службами, сказал, что мы зашли в Портсмут аварийно, а что касается количества водки в закромах, так кто ее мерил! — так Серега оттачивал свой английский, а я стоял рядом и обмирал, но юмор сработал, и таможня отвязалась.
Потом пришло время главной процедуры — мы не спеша помылись в душе. Он разделяет время на две части: жизнь в море и жизнь на берегу, как бы напоминая об их несовместимости. Приятные моменты имеют продолжение в виде ужина, когда на стол в кают-кампаний без сожаления выкладываются все вкусные запасы. Давно я так не уставал и после ужина просто рухнул в постель. Позднее к нам пришел в гости Питер с женой, но я этого уже не слышал.
Мы, конечно, не можем без того, чтобы, зайдя в какой-то порт, не разобрать половины своего двигателя или дизель-генератора, не раскрутить все панели на яхте в поисках «коротыша» в электропроводке. А двигатель наш размером чуть меньше пианино. Раскрутили, в цилиндрах — забортная вода! Она пришла по выхлопу, когда нас «прикладывало» в Ла-Манше. Выхлоп от двигателя выведен не в корму, а в борт, и какие колена ни предусматривай, вода пройдет через них, даже не сомневайся. Об этом почему-то не знали на верфи, когда делали «Уранию-2». Гоняем стартером двигатель, выбрасываем из цилиндров соленую воду, а форсунки Питер понес в мастерскую на стенд. Пока ждем приговора от английских механиков, занимаемся другими делами. Серега Семенов, разбирая концы на палубе, потягивая носом воздух, говорит: «Весна»! Действительно, как только он это сказал, мы сразу же почувствовали характерное для весны насыщение атмосферы, в которой уживаются и пришедшее тепло, и не страшная уже прохлада. Пятнадцать градусов тепла, для нас это много. Напротив нас, через залив, дрожит в воздухе огромный старинный фрегат. Я оттираю со шлюпки темные пятна, оставшиеся после швартовки на красных бортах «Урании-2», Миша с Кириллом занимаются двигателем, Иван с Игорем прозванивают электрику, Валерка — везде, Серега Рождественский принял камбуз и готовит обед.
