Читаем без скачивания Черный скоморох - Сергей Шведов

– Остров Дракона,– задумчиво произнес августейший.– Это, кажется, тот самый остров, где шестиглавый Сюзи устроил себе логово триста лет тому назад.

– Не может быть! – ахнул магистр.– Но ведь, если не ошибаюсь, он в некотором роде был убит королем Птахом XVII, вашим доблестным предком.

– С научной точки зрения это безусловно так.– Король Арлиндии со значением посмотрел на собеседника.– Но есть, дорогой друг, и фактическая сторона дела.

Достойнейший Пигал высказался в том смысле, что, если даже шестиглавый Сюзи уцелел, в фактическом, разумеется, плане, но отнюдь не в научном, то, наверное, он убрался с Либии, и довольно давно, иначе этот негодяй напомнил бы о себе за триста лет.

Король Птах признал довод ученейшего друга вполне убедительным и вновь пожаловался на коварство мессонской лисы – Гига Сигирийского, который у достопочтеннейшего арлиндского государя какой уже год сидел в печенке, да и не только у него одного.

В этот момент опять появилась служанка с полным кувшином вина и с пожеланием доброго утра благородным господам. Ученые мужи, взглянув в окно, с ней охотно согласились и даже выпили вина за пробуждение прекраснейшей из прекрасных – Асольды Мессонской. Достойнейший Пигал передал через служанку извинения ее величеству за то, что их с благородным королем Птахом ученые труды, возможно, помешали добродетельнейшей из добродетельных провести ночь в спокойствии. Однако служанка уверила магистра, что королева спала всю ночь как сурок, после чего стрельнула глазами в появившегося на пороге князя Тимерийского и скрылась в спальне госпожи.

– Наши с благородным королем Птахом труды увенчались полным успехом,– обрадовал Пигал князя.

– И куда мы отправляемся, если не секрет?

– На остров Дракона.

Князь Тимерийский в ответ только плечами пожал. Выглядел он, по мнению магистра, недостаточно бодрым, словно провел ночь не в постели, а на бранном поле. К сожалению, нынешняя молодежь сильно уступает отцам в выносливости. Взять хотя бы незабвенного друга Пигала Сиринского князя Феликса, всегда, бывало, готового что в ночь, что заполночь и к серьезному делу, и к веселой пирушке. Да и сам магистр после бессонной, проведенной в трудах ночи свеж, как цветок, и готов сейчас же отправиться в путь.

Король Арлиндии как-то уж слишком буквально понял последние слова достойнейшего Пигала и поспешил пожелать ему и его молодому другу счастливого пути. Смотрел он при этом на двери спальни собственной жены. Магистр, надо отдать должное его природному такту и чутью, сумел понять терзания государственного мужа и не стал обижаться на августейшую рассеянность и, можно даже сказать, неблагодарность.

Шхуна «Жемчужина Арлиндии» не поражала глаз ни благородством осанки, ни богатством оснастки, но посудиной была, вероятно, вполне надежной. Несмотря ни на что, Летучий Зен и четыре его рослых матроса без страха вывели ее на просторы бескрайнего Либийского океана. Пигал Сиринский не был любителем морских путешествий и охотно воспользовался бы иным, более цивилизованным способом передвижения, но, к сожалению, такого способа на Либии просто не существовало. Приходилось только сожалеть, что наука, в безграничные способности которой магистр верил свято, не сумела пока достойно ответить на брошенный ей вызов. И если межзвездные путешествия проходили без сучка и задоринки, то перемещения из точки в точку по поверхности планеты, как правило, оборачивались конфузом. Вы вполне могли угодить в место как раз противоположное тому, в которое собирались, что, естественно, создавало массу неудобств.

Вдоволь налюбовавшись на бескрайние океанские просторы, примечательные разве что серостью и неприкаянностью шмыгающих по этим просторам волн, достойнейший Пигал вернулся в каюту шкипера, выделенную пассажирам после небольшого скандала, устроенного князем Тимерийским уже на борту судна. Летучий Зен со вздохом унес отсюда в матросский кубрик свои вещички, и в его не слишком, правда, роскошной постели спал теперь сиятельный князь, откинувшись на спину и небрежно упершись ногами в хлипкую стену. Магистр только головой покачал при виде этого зрелища. Похоже, Андрей собирался проспать всю долгую дорогу до загадочных Асейских островов. Пигал, пожалуй, махнул бы на молодого человека рукой, если бы не одно, до глубины души поразившее его обстоятельство. На пальце князя траурно блистал черный камень, уже виденный магистром, но виденный совсем в другом месте, а уж если быть совсем точным и не совсем скромным, то на груди несравненной Асольды Мессонской. Естественно, сам собой возник вопрос: как этот камень попал к Тимерийскому? Пигал готов был поклясться, что встреча во дворе королевского замка, свидетелем которой он был, единственная за трое суток пребывания князя в Арлиндии. Так как же все-таки сиятельный объяснит сей странный феномен? Разбуженный магистром Тимерийский вяло похлопал длинными ресницами, зевнул, пожелал достойнейшему из мудрых спокойной ночи, повернулся на другой бок и заснул крепчайшим сном, оставив своего друга в большом недоумении.

Достойнейший Пигал провел бессонную ночь, пытаясь разрешить эту трудную загадку. И еще один вопрос его беспокоил: почему кентавр Семерлинг столь поспешно покинул Либию? Дела делами, но ведь, собираясь на эту прекрасную планету, он о них даже не упомянул. Наоборот, намеревался принять активное участие в поисках девушки. Но потом почему-то изменил свое решение, не сумев или не захотев объяснить причины отъезда старому и надежному другу. Конечно, у члена Высшего Совета Светлого круга могут быть тайны, о которых достойнейшему магистру знать не полагается, но почему просвещеннейший Семерлинг так побледнел, увидев Асольду Мессонскую? А может быть, и не Асольду вовсе, а как раз этот черный камень, который, чего греха таить, и у Пигала вызывает неприятное чувство беспокойства. Напугать кентавра Семерлинга непросто. И тем не менее он испугался. А Андрей Тимерийский не удивился, узнав, что Семерлинг их покинул, и, уж совершенно точно, не огорчился. Зато и его внимание привлек черный камень: князь побледнел, и капли пота выступили у него на лице. Судя по всему, отнюдь не прелести Асольды Мессонской его тогда взволновали, как по наивности думал магистр. Вопросы, которые ставил перед собой Пигал, были слишком трудны, чтобы одной ночи хватило для их разрешения, и поэтому даже наступившее утро не принесло желанного облегчения.

Магистр с трудом поднялся на палубу, стараясь как можно тверже ставить ступни на отсыревшие и постоянно выскальзывающие из-под ног доски. Непогода грозила разгуляться не на шутку, но ветер пока что был попутным, и «Жемчужина Арлиндии» буквально летела, едва касаясь волн своим скрипучим старым корпусом, во всеоружии всех своих белоснежных парусов.

– Если не угодим в шторм или штиль, то через неделю достигнем Асейских островов, век бы их не видеть.– Летучий Зен переступил с ноги на ногу, словно собирался что-то спросить у магистра, но так и не решился.

Увидев же поднимающегося на палубу молодого князя, Летучий Зен и вовсе смутился и поспешил убраться в трюм. Андрей Тимерийский был в это серое утро угрюм и неприветлив. То ли качка на него негативно действовала, то ли тайные заботы угнетали его дух. Однако расспрашивать князя о его мыслях было делом совершенно безнадежным. К немалому удивлению Пигала, Андрей ничем не напоминал своего отца, развеселого и разудалого князя Феликса, все мысли которого были на лице и на языке. С трудом верилось, что этого замечательного человека нет в живых вот уже почти двадцать лет. А развалины пограничного замка на Альдеборане, наверное, уже давно заросли травой, такой же красноватой, как кровь, залившая камни в тот страшный день. Пигал был там через несколько дней после трагедии, и картина, которую он увидел, глубоко запала в его душу. До сих пор непонятно, как жабовидным пщакам удалось проникнуть в замок сквозь мощную, годами проверенную защиту. И тем не менее они это сделали. Все защитники замка погибли, а потом пщаки разрушили все поселения планеты. Погибло десять тысяч человек, надолго потеряна планета, освоение которой началось столь успешно. Пщаки с Альдеборана тоже ушли. Ушли сразу же, как только сделали свое черное дело, что, в общем-то, не очень на них похоже, обычно они вгрызаются в захваченные территории зубами, и выбить их бывает очень непросто. Андрей Тимерийский был единственным уцелевшим в той страшное резне. С тех самых пор его воспитывает кентавр Семерлинг, в одночасье превратившийся из межзвездного бродяги в заботливую няньку. Но, кажется, молодой человек не испытывает к своему воспитателю теплых чувств, во всяком случае, умело их скрывает.

– По-моему, я уже где-то видел этот камень,– осторожно начал Пигал свои расспросы.

– Мне его прислала Асольда Мессонская. По ее утверждению, он приносит счастье.