это ради своей родины. Ради ее благополучия. Чтобы люди в нашей стране могли жить лучше, не боясь…
— Так же как врачи и офицеры из отряда 731. — перебил мистер Кей. — И не нужно говорить, что это другое. У всех есть цели, и Вы поступили правильно. Решили проблему самым эффективным способом.
— Не нужно равнять меня с этими тварями. — пальцы сжались в кулаки.
— Не в коем случае, мистер Клинт. — «костюм» подошел к двери, и прежде чем выйти бросил фразу. — От отряда 731 было куда больше пользы.
Клинт остался один в кабинете раздумывая над сказанным. И не нашел ничего лучшего чем признать — он решил проблему с максимальной эффективностью. Да он мог привести паренька и сдать местным властям. Но те с их системой судов продержат его пару недель в камере ради приличия, а затем отпустят. И ему, Клинту, снова пришлось бы скакать по горам и искать вредителя. А тут пара пуль в грудь и тело, брошенное в ущелье. Никто и не поймет, как все случилось. Дикие животные растащат тело на куски прежде чем его кто-то найдет. Кто был прав в этой ситуации? Он не знал. Он просто выполнял приказ.
3. В шаге от неизвестного
Клинт сидел на кровати размышляя о совей жизни и том что с ней стало. Как он превратился в человека, исполняющего приказы, не смотря на человеческие жизни на своем пути. Во время боя с врагом все просто: ты стреляешь — в тебя стреляют. Здесь ты убиваешь чтобы жить. А вот просто вычеркнуть человека из списка назойливых проблем — казалось чем-то неприемлемым. Жаль, что удалось понять это всего пару минут назад. Белые стены комнаты без единой тени превратились в яичную скорлупу, из которой не выбраться.
Мистер Кей оказался прав, просто лежать на кровати и отдыхать получалось лишь первый час. В комнате не было абсолютно ничего на что можно отвлечься. Ни окон, ни телевизора, ни коммуникаторов, ни книг. Даже часов и тех не было. Спустя всего час было невозможно понять сколько прошло времени. Может пять минут, а может целый день. Попытки отвлечься размышлениями о всяком заканчивались слишком быстро. На какое-то время помог устав, засевший в голове. Статьи, вбитые еще в учебке стали спасительной ниточкой к реальной жизни. Он просто сидел на кровати и повторял статьи вслух. Конечно он мог делать и про себя, но собственный голос создавал ощущение присутствия еще кого-то.
Дверь открылась и в комнату ворвался легкий ветерок. Человек в белом комбинезоне и с респиратором на лице нес на подносе пару тарелок из плотного пластика, и такие же пластиковые приборы. Ничего не говоря он оставил все на столе и повернулся чтобы выйти.
— Почему не оставить мне хотя бы детскую игру для трехлеток? — Клинт заранее понимал, что рассчитывать не на что, но не мог не пытаться. — Я тут с ума схожу от скуки.
— Ваше нахождение здесь было добровольным до того, как вы сели в транспорт. — голос, спертый респиратором, казался деформированным.
— Что за бред? — Клинт встал с кровати и развел руками. — В каком смысле мое нахождение здесь добровольно до тех пока я не сел вертолет? Да до того, как я сел в вертолет меня тут и не было.
— В этом и смысл. — голос говорил уверенно без признаков малейших эмоций. — Вся ваша свобода осталась на военной базе. Здесь Вы не вольны что-то требовать. Прием пищи в течении 15 минут. Я вернусь и заберу посуду.
— Хорошо, человек в белом. — Клинт пытался придумать воспаленный комментарий на воспаленный мозг не смог ничего родить.
— Приятного аппетита мистер Клинт.
Человек в бело развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась на замок без возможности выйти. Все что оставалось — поесть за пятнадцать минут и ждать возвращения прислуги. Клинт склонился над тарелкой из белого пластика и такой же пластиковой ложкой и вилкой. То, что находилось в тарелке нельзя было назвать едой в обычном понимании. Если кто-то до этого момента пробовал варить туалетную бумагу в канцелярском клее, а после накрошил в это варево куски пенопласта, чтож, именно так выглядело это блюдо. Парень набрал в ложку подобие соуса грязно-желтого цвета и поднес к носу. Никаких неприятных запахов. А если точнее — никаких запахов вообще. Это как нюхать цветы через стекло витрины.
Ложка коснулась губ. Смесь в ней была теплой, чуть соленой. Если не задумываться чем это может быть, то довольно неплохо. Но если кто-то спросит на что это похоже, ответить сразу было невозможно. Ложку за ложкой Клинт съел всю жидкую составляющую этого блюда. Оставались крупные куски белого цвета. Накалывая их на вилку, он поднес к носу. Приятный сливочной аромат коснулся рецепторов. Вот это уже лучше. Те немногие кусочки закончились через пару секунд. Чувство насыщения не наступило. Оставалось дождаться этого человека в белом и попросить добавки.
Время тянулось как жвачка у ребенка, решившего ей побаловаться. Тянулось, но никак не хотело прерваться. Клинт пытался считать секунды, но постоянно сбивался на шестой или седьмой сотне. По ощущениям прошло уже не меньше часа. Слизь в тарелке стала подсыхать с краев придавая блюду ресторанного шарма. Как-то Клинт был в настоящем ресторане. Там ему сказали, что карамелизированные овощи должны так выглядеть, словно их обмазали машинным маслом, а после подожгли. Стефани так смеялась, когда он устроил разнос официанту за то, что ему принесли пережаренную морковь. Питание в армии отбивает чувство реальности. Все блюда в армии сводились к прессованному бруску, состоящему из концентратных белков жиров и углеводов. Его просто хранить и не нужно готовить. Кинул парочку в карман и можешь не беспокоиться о еде целый день. После того как эпидемия Аризонской тли выкосила половину полезной растительности, рассчитывать на свежие овощи особо не приходилось.
Прошла целая вечность прежде чем двери снова открылись. Тот ж человек в белом пришел со своим подносом и безмятежно стал складывать на него тарелку и столовые приборы. Каждое движение было заточено до автоматизма. Он действовал как робот по сборке антигравов. Вот только рассчитывать, что на его конструкции из подноса, тарелки и пары столовых приборов можно летать над землей со скоростью в 200
