Читаем без скачивания Наказание - Вика Варлей

– Мой… Вот, пришлось тащить с собой. Варвара в больнице… – начал объяснять отец.

– Вылитый папашка, едрит вою за ногу! Ну… – большая голова с длинным крючковатым носом, желтыми кривыми зубами и сильным запахом табака изо рта приблизилась к детскому лицу и с задором спросила:

 – Говорят, ты отказываешься есть мясо? Вегитарьянец че ли? А? А зря… Мясо пользу приносит! Заруби себе это на носу!

Мальчик смущенно потупил взор и нырнул за спину отца. Тот пожаловался:

– Молчит, щенок, что ни спросишь! И прячется!

На маленькой физиономии ребенка место сильного смущения тут же заняло любопытство и живейший интерес к большим и толстым тетенькам, одетым в серые и черные халаты, одинаковые платки и сапоги, и так напоминающие широкими лицами и улыбками маму. И здесь такой же запах, – тот самый, что исходил от стиранных отцовских вещей.

Что-то двигалось сверху и Ваня немедленно задрал голову; большие голубые глаза округлились от удивления, затем от ужаса … Огромные свиные туши свисали сверху и мягко колыхались каждый раз, когда что-то их двигало к высокому плотному мужчине, что стоял неподалеку и орудовал ножом. Кровь ручьями стекала с его перчаток и передника на гладкий пол и скапливалась в желобах. Мальчик икнул, потер глаз и икнул снова.

– Не ссы!–наставительно сказал отец. – Это – дядя Женя. Он тут у нас мастер на все руки!

Отец с почтительностью и даже некоторой робостью приблизился к мужчине в переднике и слишком быстро протянул руку. «Дядя Женя» кивнул и продолжал с уверенностью и грацией хищника работать над свиньей. Закончив, спросил:

– Ты чего малого то привел? Не экскурсия здесь!

– Пусть привыкает! По моим стопам пойдет…

– Как звать пацана? Иван?

Пока отец что-то сбивчиво объяснял, привычно похлопывая себя по карману в поисках сигарет, дядя Женя сделал несколько плавных движений вокруг новой туши. От свиньи тут же отделилась кроваво-красная пульсирующая масса, упала на транспортер. Сердце, а затем печень поползли в конец помещения и исчезли. Ваня икнул сильнее. Мужчина живо повернулся к нему и весело буркнул:

– Смотри, как работает настоящий мужик!

Нож ловко и быстро двигался, кромсая куски плоти и выдавливая из обескровленной и обезглавленной жертвы остатки влаги.

– Женька! Ты чего мне в отчете написал? – к ним приближалась дородная баба, и аккуратно скользнув мимо туш, словно боксер на ринге, потрясла какими-то исчерканными листками прямо у Вани над головой.

– Ладно, Зинка, не ори! Чего взялась с утра? Или тебя твой хахель по ночам не е…?

Зинку грубо схватили за пышную грудь, и на весь цех прозвенел визгливый бабий смех. Константин с завистью наблюдал за тем, как непринужденно рука его напарника скользит по женской талии, мнет пышные ягодицы. Зинка же, бросив ласково под конец: «У, кобелина!», скрылась в небольшой комнатушке, ловко и со смехом перескочив через желоб с кровью.

Ваня, отметив и восхищенный взгляд отца и радость Зинки и самодовольство дяди Жени, перевел взгляд на свои новые ботинки, – на них наползали бурые пятна из лужи. За грязь ему от матери точно влетит!

– Пап! Пап! Пойдем! – потряс он за кожаный рукав.

– Погодь! Дойдем до бухгалтерии, а там вернемся…

Константин скрылся за той самой дверью, где исчезла Зина, но на этот раз вместо смеха послышалось недовольное бормотанье, а затем резкое и сухое «Пошел прочь!». Показалась раздосадованная физиономия отца.

Наконец, они, то и дело останавливаясь и болтая с встречным народом, очутились на улице. Ваня рассеянно наблюдал, как отец прикуривает, как с удовольствием попыхивает сигаретой, сунув руки в широкие карманы мешковатых брюк, как следит за грузовиком, свернувшим с дороги и двигающимся прямо на них. До слуха долетели звуки возни и хрюканье животных.

Машина, битком набитая свиньями, притормозила возле проходной и, хлопнув на прощанье громко дверцей, завернула к крайнему сараю. Ваня изо всех сил зажмурился, и, боясь издать хоть один звук, засеменил от страшного места так быстро, как только мог.

Глава 8

На дворе была весна. Красная макушка железной ракеты поблескивала в ярких лучах солнца, а детвора шустро и уверенно прыгала со ступенек в песочницу. Звонкий шум детских голосов наполнял небольшой внутренний двор детсада. Воспитательница прищурилась и прикрыв глаза ладонью, словно козырьком, беглым взглядом осмотрела группу: раз, два, три… Вроде все на месте. Отметила как одиноко и неприкаянно слоняется вдоль забора Ваня Воронцов, и беспокойство явственно разлилось по ее лицу с тонкими чертами, крылья носа нервно дернулись. Она присела на окрашенную в голубой скамейку, скрестила ноги, обутые в легкие ботинки и позвала:

– Ваня! Ваня Воронцов!

Тот живо обернулся и подбежал. Улыбка на его худой, перемазанной красками рожице была такой светлой, что сердце молодой женщины забилось от щемящей боли.

– Как дела, мой хороший? Хочешь с ребятками поиграть?

Мальчик мотнул головой и отошел на несколько шагов назад.

– Отчего? Тебе не нравится играть вместе? Может, тебя кто-то обижает? Нет? Ну, ладно, иди…

Ваня скрылся за деревянной будкой, примыкающей к забору. Лопатка в его руке монотонно застучала по перекладине в заборе, мысли улетели стайкой воробьев в небо. Вот он на своем фрегате несется по волнам и с невероятной ловкостью обходит вражеский корабль под черным пиратским флагом и бомбит его пушками, из которых вылетают тяжелые ядра, и валит дым и еще сам посылает огненные стрелы прямо из волшебного лука во врага… Пуф! Победа! Нос легко и приятно щекотала свежесть и новизна, пропитавшая воздух, превращаясь в морской бриз. Общий гул превратился в хлопанье парусов от порывов ветра и крики чаек… На какие-то долгие мгновенья счастье наполнило все его существо, и это чувство было таким волнующим, ярким! Вот этот клочок земли за будкой – теперь его тайное место, секретный лагерь. Здесь он и закопает клад! Несколько цветных стеклышек и черное воронье перо появились из кармана брюк и исчезли в вырытой ямке, в углублении которой в роли подстилки был прозрачный фантик от конфетки. Закопав сокровища и отметив тайник пивной крышкой, Ваня любовался творением своих рук. Вот бы кому рассказать! Поделиться своей тайной! Он опасливо посмотрел на ребят. Завистливо прислушался их веселому и беззаботному смеху. К тому, с какой легкостью те переговариваются и кричат друг на друга, как носятся наперегонки и болтают обо всем на свете. Он так не умеет и острое чувство скованности и какой-то отчужденности глухой стеной отгородило его от всеобщего веселья. Словно он провалился в темную глубокую яму и все смотрят на него с неодобрением сверху вниз. И к ребятам так хочется… так сильно, – просто до смерти! Влиться в общий хоровод и быть одним из них, как все! Как все!

Прошло больше двадцати минут, прежде чем все же с неловкой осторожностью, словно подползая, он приблизился к играющим. Прижался щекой к краю ракеты. Марина была рядом. Ее белые колготки сияли чистотой, волосы были тщательно уложены в причудливую косичку – волосок к волоску. Огромный розовый бант виднелся на макушке, а на красной юбке красовался кораблик – синий, бегущий по таким же синим волнам.

 Как завороженный, Ваня впился глазами в кораблик, потом в пышный бант. Мысль о том, что Марина выглядит как принцесса и он – ее тайный рыцарь и защитник влетела в его голову со скоростью молнии и там с благоговением осела. Но он уже выбрал себе в невесты воспитательницу! Она – самая красивая, добрая, ласковая! Еще один взгляд на девочку и он решительно выбрал Марину. Радуюсь новому приключению, Ваня вздохнул от полноты ощущений, затем огляделся, – на него никто не обращал внимания. Тогда он приблизился к одному из ребят, мелком рисующему звезду на асфальте и тихо произнес:

– Давай дружить…

Мальчик кивнул и чуть подвинувшись, продолжил водить мелком. Чуть дыша, Ваня потянулся к коробке с мелками… Через полчаса вся площадка была испещрена его картинами. Воронцов вновь прислонился к ракете, и со знанием дела стал наблюдать, как его новый друг пририсовывает к его самолету большую неровную звезду. Но тут сверху раздалось:

– Уходи отсюда! Уходи! Кому сказала?!

На ракету залезла Люда и, растягивая каждое слово, словно резиновую жвачку, повторяла: «Уходи!»

Воронцов повернулся к неряшливой и рыхлой Люде с белобрысыми как и у него волосами, так же торчащими в разные стороны. Растерянно уставился на рябую кожу щек, мутные серые глаза, на растягивающийся слишком широко рот со слюной, нижний ряд пляшущих вкривь и вкось зубов…

Ваня собрался изо всех сил и… слабо буркнул:

 – Сама уходи! – и тут же уронил взгляд в асфальт. Рука с мелком нарисовала рваную линию и остановилась.

– Ты – больной! Мне мама сказала!