и что-то тихо спрашивая. У меня появилась пара секунд, чтобы выполнить приказ Флорана. Задыхаясь от унижения, я подняла руку, привлекая к себе внимание священника. И негромким, сбивающимся голосом, проговорила:
– Не нужно останавливать свадьбу! Я… я хочу выйти замуж за эрна Флорана Конта. По доброй воле, перед богом и людьми я говорю…
– Ты выйдешь за меня, Лотти? – торопливо переспросил Флоран.
Я заторможенно кивнула.
– Да. Я выйду за тебя, Флоран. Да. Я согласна.
Я чувствовала себя раздавленной и боялась поднять глаза на Флорана. Но он смотрел не на меня. Его торжествующий взгляд прожигал Луи, который выглядел так, словно вот-вот сорвется и бросится с кулаками на соперника. Но он сдержался. Зеленые с золотистыми крапинками глаза приобрели притворно скучающее выражение. И Луи протянул безразличным голосом:
– Мои поздравления, Лотти. Позволите… высказать Вам их лично? Наедине?
Я не успела возразить. Как не успел среагировать и Флоран. Потому что плавным движением хищного зверя Луи оказался за спиной Флорана и уже сам перехватил меня за талию. А потом рассмеялся. Весело, заливисто, напоказ.
В этот момент грянула бравурная музыка, ознаменовавшая свершение церемонии бракосочетания. Луи подхватил меня. Легко, словно настоящую куколку, и закружил по церкви, будто в танце. Но стальная хватка на моей талии и пытливый взгляд зеленых глаз показывала, что это лишь игра. Хотя играл Луи, как по нотам. Ивэн отвлек внимание Флорана на себя, выигрывая время для Луи. И он воспользовался этим.
– Куда Вы меня тащите?! – вспыхнула я, когда Луи подхватил меня на руки, щекоча изгиб моей шеи своими длинными вьющимися волосами.
– Краду Вас, моя королева, – невозмутимо заявил Луи, глядя мне в глаза. – Жаль, что не успел сделать это раньше. Как не успел сделать и это.
– Что? – выпалила я.
Я вдруг ощутила губы Луи на своих. Жесткие. Сладкие. Наглые. Как и его язык, что очертил контур моих губ, по-хозяйски прорываясь между них, буквально лаская мой язык. Изощренно. Жадно. Жарко. У меня в голове мелькнула мысль, что Флоран не целовал меня так. Будто я одновременно и его собственность, и величайшее сокровище в мире. У Луи это получилось само собой. Я застонала. Прямо в губы этому чертовому захватчику. И мои руки против воли обвились вокруг его шеи, удерживая на месте. Не давая разомкнуть губ. Но этого не случилось. Луи только углубил поцелуй. Буквально трахая меня языком. Пока я задыхалась от возбуждения и плавилась на его руках, как развратная девка. Я. Видела. Этого. Мужчину. В первый. Раз. В жизни! И что он творил со мной?! Внизу живота полыхал огонь и предательски тяжелело от желания. Я никогда так себя не чувствовала. Плыла, будто по волнам, и очнулась только тогда, когда Луи со стуком поставил меня на пол. И огляделась. Где я? Мы стояли в каком-то укромном закутке полутемного коридора. Вокруг не было ни души.
– Нужно было сделать это раньше. При всем честном народе, собравшемся в церкви поглазеть на брак, рожденный на небесах, – по-хозяйски усмехнулся Луи и облизнул губы кончиком языка, как довольный кот, словно слизывая мою сладость. – Заткнуть тебе рот поцелуем до того, как ты сказала этому скоту: «Да».
Я замахнулась пощечиной. Звонкой, сильной, от которой Луи не успел увернуться. Лишь сдавленно охнул, прижимая ладонь к щеке. А я на автомате прижала дрожащие пальцы к губам. Они распухли после поцелуя Луи, а я и правда выглядела распутницей в смятом платье, съехавшем корсете и слегка обнажившейся во время моей «кражи» грудью. Но вместо того, чтобы отшатнуться, Луи, наоборот, перехватил меня за талию. И дернул на себя. Да так, что я чуть не упала… прямо на него, впечатавшись своим телом в его крепкую широкую грудь!
– Лотти, ты больная?! – выдохнул Луи, вцепившись в мой подбородок, и испытующе посмотрел мне в глаза.
Я вспомнила заветы Флорана и опустила ресницы, чтобы не выдать свой секрет раньше времени.
– Какого черта ты выскочила замуж за этого урода?! Флоран, он же, он же…
Я чуть не плакала, вилась змеей, пытаясь вырваться из рук Луи. А тот не выпускал меня, лишь качал головой, находясь в непреходящем шоке. Не в силах даже подобрать слов, чтобы описать мне Флорана! А я понимала, что мог подумать обо мне Луи! Ведь в этом мире девушки были падки на богатых и знатных женихов.
Мне вспомнилось, как две хорошенькие гостьи шептались прямо в часовне: «Эта новость из королевства Остерн придется по душе всем леди брачного возраста с приличным приданым и родословной! Конец мезальянсу! Наследник рода, потомственный темный маг, обладатель внушительного состояния и сногсшибательной внешности, голубоглазый сердцеед Извер Даркести разведен и снова свободен. О причинах, вынудивших семью пойти на крайние меры, тактично умолчим, но нужно спешить! Такие женихи на вес золота. И это не метафора». Они даже знать не знали того Извера, а уже были готовы положить на него глаз. Вот только мне плевать на богатство и титул. Флоран меня этим ни за что не подкупил бы! Все было куда страшнее. А Луи все продолжал…
– Он же будет бить и тебя, и Ивэна! – выдал наконец с ужасом он. – Насиловать тебя каждую ночь! Да он… в могилу тебя сведет! Где были твои мозги, Лотти, когда там, в церкви, ты сказала: «Да»? Растаяла, раздвинула ноги перед этим порочным ангелом? Хоть ребенка бы пожалела, Флоран же самодур и тиран! Он еще, будучи опекуном, безнаказанно бил Ивэна, наверняка, надавив на самолюбие ребенка, чтобы тот не жаловался! Или запугал мальчика до полусмерти, не знаю! Но тогда его еще можно было остановить! А став полноправным королем, Флоран теперь может делать все, что угодно, и будет в своем праве как твой законный муж, понимаешь? Вас с Ивэном никто не спасет! Лотти, я правда, я… не узнаю тебя! Что случилось за время моего отсутствия, тебя будто подменили!
В голосе Луи больше не звучала злость или ненависть. Только искренняя тревога за судьбу малыша Ивэна и мою судьбу. Судьбу молодой королевы Лотти, с которой они с Луи, наверняка, были добрыми друзьями. Да, сейчас в голосе Луи звучал страх перед Флораном. И это прошибло меня до слез. Они покатились по щекам без остановки, когда я неуверенно подняла ресницы, чтобы впервые, будучи так близко, взглянуть глаза в глаза Луи.
– А вдруг подменили? – с раскаянием, виноватым голосом прошептала
