Процессии как публичные зрелища проходят в окружении “медленных толп” зрителей. Эксгибиционизм с одной стороны и восхищающаяся аудитория зрителей — с другой, являются взаимосвязанными компонентами спектакля. Митинги, завершающиеся публичными речами на открытых пространствах. Центральным элементом массового ораторства является энергичная декламация стереотипных высказываний с готовыми формулировками, сдобренными мифически-историческими ссылками, напыщенным хвастовством, групповой диффамацией, грубыми оскорблениями и измышлениями против оппонентов. Эти речи передаются и усиливаются до рвущего барабанные перепонки звука с помощью средств массовой информации — микрофонов, громкоговорителей, современных теле — и видеоаппаратуры. Этот тип шумной пропаганды эффективно содействует “демонизации” врага и появлению чувства всемогущества и правоты у участников как представителей этнической группы или расы…
В ходе подробного исследования, которое я в настоящее время веду по теме недавних этнических беспорядков в Южной Азии, я все более утверждался во мнении, что то, как организуются политические выборы и события, происходящие до, во время и после выборов, можно в известной степени обозначить через понятие ритуализации коллективного насилия».
В Африке это — типичный исход выборов, где-то в Азии научились договариваться. А что осталось бы от Китая, если бы правители разделили свою партию, как КПСС, на несколько, и устроили честные выборы? Но они еще не забыли опыт гражданской войны с родственной партией Гоминьдан.
У нас сейчас до «ритуализации коллективного насилия» во время и после выборов пока не дошло, но по тому, как рычали ораторы на митингах и как орут на телевидении, видно, что мы идем по этой дорожке. Мы свою историю быстро забываем.
Вспомним. В 1905 г. царь согласился на демократизацию, провели «честные выборы». Даже при урезанных избирательных правах, четырехступенчатых выборах для крестьян, бойкоте большевиков, эсеров и многих крестьянских и национальных партий 30 % депутатов оказались крестьянами и рабочими. Но правительство не смогло вести с Думой диалог — и распустило первую Думу всего через 72 дня работы. Выбрали новую Думу — и снова разогнали, после чего выборы стали совсем «нечестными». И все равно Дума превратилась в штаб революции — Февральской.
После Февраля сразу стали готовить выборы в Учредительное собрание. После Октября его выбрали по старым спискам, но ситуация уже изменилась, советская власть утвердилась. Учредительное собрание не признало декреты советской власти — и его распустили. Никто не охнул, но именно его депутаты, социалисты-революционеры, и начали Гражданскую войну, опираясь на иностранную интервенцию — войну социалистов против социалистов.
СССР продержался, создав особую конструкцию выборного процесса («без выбора»: пришел — значит «за»). Но в 1989 г. началась демократия, и устроили «честные выборы». Воздвигли Вавилонскую башню Съезда народных депутатов, и за два года развалили СССР, а потом в России началась гражданская война в виде «шоковой терапии», которая в 1993 г. завершилась расстрелом Дома Советов. В 1996 г. выборы были очевидно фальсифицированы, но никто не пикнул и не потребовал «честных выборов». Зюганов первым поздравил Ельцина. И правильно сделал — потому что тогдашняя президентская рать была в силе и начала бы большое кровопускание (кстати, нынешние пожилые «оранжевые» были бы в первых рядах карателей). Давайте сегодня задумаемся: надо ли было тогда начинать братоубийство ради «честности» тех выборов?
Это было бы бессмысленным — не только потому, что жалко людей, а из-за неготовности оппозиции взять на себя бремя власти при отсутствии реалистичного проекта и организации.
В общем, в настоящее время российское общество находится в «переходном состоянии», и главная задача оппозиции — выработать новые формы оказания давления на власть, чтобы заставить ее сдвигаться к решению задач национальной повестки дня в интересах страны и большинства. Для этого надо преодолевать аномию, изучать реальную структуру общества и налаживать диалог с консолидирующимися социокультурными общностями с помощью современных информационных средств.
Если уж придется свергать эту власть, надо быть к этому готовыми и теоретически, и организационно, и в кадровом отношении, а не пользоваться «оранжевым» тараном, чтобы потом сразу сдуться и посадить нам на шею очередного Чубайса.
О РЕВОЛЮЦИИ: ОТВЕТ НА РЕПЛИКИ ТОВАРИЩЕЙ
10.02.2012
После двух заметок, которые коснулись митингов, ряд товарищей огорчились или возмутились — зачем я их отговариваю от революции. Они бы, мол, могли образовать «исторический блок» со своими противниками («Немцовым и Ко») и свергнуть надоевшего Путина. Революция — праздник угнетенных! Зачем этот СГКМ омрачает им праздник или хотя бы мечты о нем?
Понимаю, что нехорошо каркать, когда люди грезят наяву. Правильно кто-то объяснил, что это во мне бушует старческая зависть и страх перед переменами. Есть такое свойство у стариков. Но у меня к нему много чего еще примешивается.
Во-первых, «страх перед переменами» — вообще необходимое свойство разумного человека, даже ребенка. Перемены означают неопределенность, а она с большой вероятностью таит в себе опасности. Этот страх и отвлекает человека от грез наяву и заставляет беспристрастно изучить зону неопределенности. На фронте для этого даже существует разведка — ценой больших потерь она идет не для того, чтобы «уничтожить фашизм», а чтобы получить достоверное знание, позволяющее предвидеть будущее.
Этого знания не хватает, его приходится дополнять логическим анализом. Я и написал два текста в жанре такого анализа, опираясь на знание, которое набрал за 20 лет. Молодые люди, у которых кипит разум возмущенный, на логические доводы не ответили и, простите, знания не обнаружили. Они даже не сформулировали, в чем и как выразится их победа. А ведь постороннему невозможно представить себе этот «образ будущего».
Во-вторых, вся эта идея союза с «оранжевыми» шита белыми нитками. Мы, мол, «на плечах буржуазии придем к власти». Что за странная идея, шиворот-навыворот. Раньше говорили «Пролетариат борется, буржуазия крадется к власти», а теперь решили перехитрить всех. Не вяжутся концы с концами. Если вы, «красная молодежь», идете на митинг «норковых шуб» и придаете ему видимость «народного протеста», то на какое отношение к вам большинства населения вы можете рассчитывать? «Элита» этого митинга — маргинальная группа, остатки ельцинской группировки. Они населением отвергнуты, какие бы песни сейчас ни пели. Их сила — в деньгах олигархов и посольстве США. Зачем лезть в их чужую и враждебную вам революцию? Зачем помогать им свергать Путина, за которого держится минимум половина населения, как за соломинку? По-моему, глупее не придумаешь.
Советы и большевики за два месяца до своей революции спасали Керенского от мятежа Корнилова. А ведь Корнилов вовсе не собирался восстанавливать монархию. Почему бы Советам с ним не соединиться? Это было бы глупо. А ведь Корнилов был ближе Советам, чем Немцов, — в состав правительства, которое он должен был возглавить, входил Плеханов, отец русского марксизма.
Я связываю выход России из всего постсоветского пепелища с революцией. Но эта революция уже не с Чапаевым. Если она будет нормально подготовлена, ее вообще не заметят, она будет гораздо мягче, чем у Лукашенко в Белоруссии. Все потенциальные ресурсы для нее есть, ее примет 99 % населения. Время работает на нее, и для нее уже дееспособно поколение, которое выходит на общественную арену. Так зачем устраивать «выкидыш» этой революции? Не хочется работать для ее созревания?..
ЕЩЕ О СТЕПЕНИ ГОТОВНОСТИ НАШИХ ЛЕВОПАТРИОТОВ
12.02.2012
Они сердятся, когда им говорят, что «свержение власти» при неготовности самим принять на себя ее груз, — безобразие. Когда говорят, что послужив чужому дяде в качестве бульдозера, они посадят нам на шею власть гораздо более разрушительную и энергичную, чем нынешняя.
Ну, так предъявите свои рациональные доводы, речь же идет об огромной угрозе для мирного населения. Какие ресурсы вы мобилизуете, чтобы «овладеть реальностью»? Положение не имеет никакого подобия с 1917 г. Тогда Россию держал культурно-исторический тип с огромным трудолюбием и на духовном и культурном подъеме. Он был организован в общины с очень высоким уровнем координации. Его авангард (армия в 15 млн) три года тренировался в боевой обстановке и оттачивал план действий. Его интеллигенция напряженно трудилась и отрабатывала язык и логику — в тюрьмах и эмиграции, в Академии наук и на заводах, а не на пляже или в офисе.
Сейчас в Интернете сложилось много ячеек мысли и диалога, они работают, но россыпью, в систему не сложились — не успели. Их продукт пока очень сырой, идеи невызревшие, язык тусклый. Никакой конкретной проблемы никто сформулировать и доработать до «товарного вида» не может — нет ни времени, ни спроса. На публику, даже предвыборную, их вожди выходят с маниловскими фантазиями.
