Засаду решил устраивать на чердаке сарая. Оттуда просматривалась часть дома и, самое главное, был оборудованный удобный подъем на кровлю. А уже оттуда мне будет видно все. При этом сам я буду недосягаем, если, конечно, у противников не найдётся дальнобойного оружия.
Оттащил туда оба тулупа. Отнес колчан со стрелами вместе с арбалетом. Сам оделся потеплее и, велев родным закрыться и никого, кроме меня, не впускать, отправился караулить.
Начал устраиваться. Обозвав себя дятлом, вернулся в дом за скамейкой, на которой буду сидеть. Если укутаюсь и начну нести службу лежа, то сто процентов, что пригреюсь и усну. А стоя в полусогнутом положении, надолго меня не хватит.
Со скамейкой получилось устроиться удобно, даже комфортно. Одним из тулупов укутался с головы до пят, он был раза в три больше моего размера. Вторым тщательно укутал ноги. Думаю, что не замерзну.
Поначалу через дверной проем долго наблюдал за открывающимся с высоты строения видом. Рассматривал притихшую деревню.
Когда окончательно стемнело и видимость сильно снизилась, кроме, как раздумывать обо всем, других дел не осталось. Стал прикидывать, как мне здесь жить, чем заниматься.
Почему-то меня совсем не прельщает жизнь в деревне. Хоть на старости лет и начал было мечтать о спокойной жизни поближе к природе. Сейчас, став снова молодым, эти мечты пропали. Наоборот, хочется какой-нибудь движухи. Да и интересно посмотреть своими глазами, как оно все сейчас происходит, чем люди живут.
Почти вся прошлая жизнь прошла на стройке. По большей части в разъездах по стране. Сначала разнорабочим, потом, когда маленько научился, уже мастером на все руки, если так можно выразиться. Бригада была небольшой, но люди в ней подобрались, как говорится, дурные до работы. Объёмы зачастую брали большие. Чтобы не привлекать сторонних специалистов, теряя таким образом изрядный кусок денег, все мастера осваивали по несколько профессий. Если нужно возводить стены и укладывать кирпич, большинство становились каменщиками. Нужно делать черновую отделку, переквалифицировались в штукатуров. Ну, и так далее. Очень удобно и эффективно получалось работать.
Самым логичным вариантом трудоустройства здесь, казалось бы, был тот же. Но, не хочу. В прошлой жизни надоело все это до крика. Тем более, учитывая знания будущего, глупо было бы ими не воспользоваться. А в моем случае глупо будет вдвойне. Поездил по стране много, и где что можно полезного найти, забыть не успел. Жить можно припеваючи. Просто продавай информацию об этом полезном, не говоря уж о добыче самостоятельно.
В таких раздумьях, иногда переходящих во влажные мечты, я просидел большую часть ночи, так и не обнаружив никаких поджигателей с волками.
Уже перед самым рассветом, когда в сторону имения потянулись люди, работающие там ежедневно, решил прекращать бдения и возвращаться в дом. Вряд ли сегодня придётся повоевать. Да и светать начинает.
Уже в доме, засыпая под мерное посапывание брата и тихое бурчание бабушки, твёрдо решил, что после того, как проснусь, обязательно пробегусь к реке. Надо срочно добавлять новые продукты питания к нашему столу, достала скудная пища.
Правду говорят. Расскажи богу о своих планах и смеяться перестанешь. Утром рано, на рассвете, где-то через час после того, как уснул, к нам в дверь начали сильно стучаться. При этом громко крича, чтобы немедленно открыли.
Кинувшуюся к засову бабушку я слегка придержал, попросив потерпеть минуту. А сам стал взводить арбалет.
Брат вместе с бабушкой смотрели на мои манипуляции с совершенно охреневшим видом. Разглядеть их реакцию я смог, даже несмотря на полумрак. Бабуля хотела что-то сказать, но потом передумала и, дождавшись окончания моих манипуляций, пошла открывать.
Дальше всё произошло, как в кино, быстро и динамично. Бабушку чуть ли не на руках занесли в комнату два здоровенных мужика, за которыми важно зашёл барин. Как зашёл, так и застыл на месте, не сводя глаз с направленного ему в брюхо острия стрелы.
Застыли и два мордоворота. Только бабушка продолжила движение по дуге, чтобы не перекрывать сектор стрельбы, и зашла мне за спину.
Очень долго, как мне показалось, сохранялось это застывшее состояние. Его нарушил четвёртый просочившийся в дом человек, при виде которого бабушка как-то странно, даже облегченно, выдохнула.
Этим человеком оказался пристав, с которым бабуля явно была знакома, судя по произнесенным ей словам:
— Давно же я не видела тебя, Кондратий Николаевич.
На что пристав с непонятной интонацией ответил:
— И тебе здравствовать, Анастасия Федоровна. А что это вы гостей так неласково встречаете?
Бабуля насмешливо фыркнула и произнесла:
— Гостям мы завсегда рады.
И тихо добавила:
— Если они званые.
После небольшой паузы спросила:
— Что вас сподвигло заглянуть к нам ни свет, ни заря?
Пристав отвечать не стал, вместо этого обратился ко мне:
— Может опустишь арбалет?
На что я согласно кивнул и ответил:
— Конечно, опущу, когда эти мордовороты покинут помещение.
И кивнул в сторону стоящих молодцев.
Может мне показалось, но пристав как-то одобрительно хмыкнул и произнес, обращаясь к барину:
— Иван Петрович, отправьте своих людей на улицу. Пусть там подождут, здесь и без них справимся.
Тот только кивнул, и мужики без слов покинули помещение. Я, соответственно, отложил арбалет в сторону, но далеко убирать не стал, держал его под рукой. Пристав оценил такой финт ушами. Ведь в диспозиции, по сути, ничего не изменилось. Добраться им до меня понадобится намного больше времени, чем мне вернуть арбалет в исходное положение. Ничего, потерпят. Не собираюсь я надеяться на волю случая. Постараюсь держать ситуацию под контролем, а там, как бог даст.
Разговор между тем продолжился вопросом, заданным бабушкой:
— Так каким ветром вас к нам занесло, Кондратий Николаевич?
Пристав ухмыльнулся:
— Попутным, Анастасия Фёдоровна, попутным.
После небольшой паузы, он уже другим тоном, более серьёзным, начал вещать:
— Жалуются тут на ваше семейство, Анастасия Фёдоровна. Говорят, что внук ваш был и так небольшого ума, а сейчас совсем дурным стал. На детей с дубьем кидается, людям проходу не даёт.
Честно скажу, я не удержался и заржал. Так перевернуть ситуацию с ног на голову, дорогого стоит.
Немного посмеявшись, я взглядом спросил разрешения у бабушки, и, получив одобрительный кивок, начал говорить:
— Простите меня за несдержанность. Просто такого обвинения в свой адрес никак не ожидал услышать. Ладно, раз оно прозвучало, попытаюсь ответить. А заодно и прояснить сложившуюся ситуацию.
Пристав с каким-то удивлением на меня при этом глядел. А вот барин со злобой. Он попытался было что-то сказать, но не успел. Не знаю, что за человек этот служивый. Но одного его жеста оказалось достаточно, чтобы помещик захлопнул пасть и не мешал мне рассказывать. Я, между тем, продолжил говорить, начав издалека:
— После смерти мамы и появления здесь сына помещика жизнь для нашей семьи превратилась в ад. По его наущению, нас с братом начала гнобить местная молодежь. В последнее время вообще стали бить смертным боем. А больше старались просто уничтожить. Не далее, как вчера, меня загнали в лес и пытались не дать вернуться в деревню. Сделано это было для того, чтобы меня убить. Никак иначе подобные действия трактовать не получится. Все ведь знают о стаях волков, от которых уже чуть не погиб один из местных крестьян. Интересно было бы узнать, почему охотники до сих пор не устранили эту угрозу? Ну, да ладно, не моё это дело.
Так вот, когда толпа пацанов перекрыла дорогу домой, мне ничего другого, кроме как прорваться с боем, не осталось. Не с кулаками же идти против десятка противников, вот и подобрал палку. Понимая, что нас решили уничтожить, по возвращении домой, я решил подготовиться к любым проявлениям агрессии в нашу сторону. Для этого снарядил прадедовский самострел. Как вы сами видите, сделал я это очень вовремя. Ведь два недобрых молодца, заскочившие первыми в дом, появились здесь совсем не для того, чтобы дверь вам открыть. Не так ли?
