компоненты ГосРУ.
– Тогда о тебе очень много известно. Домой тебе нельзя. – я отпил из жестяной банки и почувствовал себя ужасно. Весь я сам был, кажется, такой же банкой. Обо мне все известно, меня все ищут, пытаются выследить и поймать. Есть места на нашей планете, где мы остаемся сами с собой. Или уже таких совсем нет. Где-то в лесах далекой Монголии может есть что-то такое далекое, чужое и бескрайнее, куда может убежать каждый и застрять там, не показывая носа.
Я откинулся на кресло и стал размышлять о своем положении. Не то, чтобы мне особо было страшно, но я был уверен в том, что окончательно запутался.
– Могу отцу позвонить. Надо? Если есть причина, по которой они тебя ищут, лучше мне скажи – может что и улажу. – доверять ей у меня нет причин. Но не доверять еще меньше. Поскольку выбора у меня нет. Я решил, что человеку. Спасший мне жизнь все же лучше, чем пустая и черная неизвестность.
– Нет. Пока еще я не уверен в том, что это того стоит. Те парни точно хотели чего-то от меня. А судя по тому, что следили недавно, то им явно нужно было не мое имущество. – положив руки на колени, я утопил в них свое лицо, закрыл глаза и стал сопоставлять все факты. Головная боль, ошибки при работе, изменения цвета, новый функционал, преследование. Да, охотники за имплантами бывали всегда. Такие вещи не новы в наш век высоких технологий, когда один микропроцессор может достигать чуть ли не сотен тысяч юаней. Но тогда меня можно было бы убить, вырвать глаза и попробовать перепрошить их под новую систем. Но они не пытались убить, старались наносить удары так, чтобы я остался жив. Значит, им моя смерть была не нужна. Тогда необходимы мои глаза, причём вместе со мной. Возможно, это не совсем простой сбой. Но что же тогда?
И без того болевшая голова просто раскалывалась на части. Заметившая это Вайд направилась в сторону кухни и вернулась с таблеткой. Я положил ее под язык, подождал пару секунд, пока она рассосётся. Через минуту мне полегчало, хотя глаза так и не желали нормально показывать мир вокруг. Они то и дело меняли цветовую гамму, спектры и размер. Хотя я начинал ощущать какое-то доселе незнакомое трепетное чувство. Что-то меняется незаметно для меня, пока происходят все эти преобразования.
– Когда это началось у тебя? – спросила Вайд, видя, что мне полегчало
– С утра. Встал с раскалывающейся головой, словно меня вчера катали на быках.
– А что-то еще. Может, какие-то признаки, сбои систем – что угодно.
– Нет, так ничего конкретного. Разве что сейчас я часто использую одну программу – «Аркадия». Она используется для наложения визуальных изображений и совмещения между ними слоев графики. Может, это как-то повиляло.
– Не могу исключать -мы замолчали. Просто говорить было не про что. Мы были на едине в пустой квартире, после такой экстремальной ночки. Мне дико хотелось спать. Ей, наверное, тоже – все же был уже 3 час ночи. Я хотел пойти домой, но понимал, что меня там вполне могут ждать. Я огляделся по квартире. Ища взглядом предлог, чтобы остаться или хотя бы продолжить тему.
– Не надо скромничать – ложись здесь. Я пойду к себе.
– А тебе не будет страшно оставаться с незнакомцем на едине. – она усмехнулась, поправила волосы и встав, сказала как бы невзначай.
– Знаешь, если я захочу, то могу спокойно с тобой тут разобраться. Средств у меня много, поверь. – и, не дожидаясь какого-то моего ответа, пошла к себе. Я опустил голову на кровать не в силах спорить. Сам не знаю почему, но я верю этой девушке. И сейчас мне так сильно хотелось отдохнуть, что глаза сами закрывались. Я провалился в сон почти моментально – так сильно устал за день.
Спал я не спокойно, мне что-то чудилось, виделось. Разные вспышки, электрические импульсы, разноцветные волны и цвета, как от тысяч радуг. Я шел по длинным коридорам, бродил по запутанным, как лабиринт комнатам. И везде: по углам, на стенах, даже на ручках дверях – были глаза – тысячи глаз. Все они были напичканы камерами. Камера, камера, камера. И взоры этих тысячи окуляров были устремлены на меня одного. Считывали меня одного, изучали. Пытались рассмотреть каждый сантиметр. И тогда я понял, что это не просто камеры, а люди, влитые всем телом в стену, вбитые, связанные воедино этими камерами. Как один большой механизм они крутились, сплетались и продолжали изучать все своими фарами, бешено и как-то первобытно зверино.
Когда я проснулся был день. Солнце светило прямо в окно, прикрытое шторой. Вайд почитывала бумажную книгу (никогда не пойму этих фанатов классики), туда-сюда ходила голограмма его дворецкого, на кухне во всю готовилась еда. Когда я привстал, несколько раз чуть не упав с дивана, она отложили свой фолиант и уставилась на меня чуть сощурив свои норки-глазки.
– Ну что, боец, проснулся. Ты у нас почти знаменитый. Твои отпечатки нашли, а еще твой цифровой след. Ты у нас звездой резко встал.
Я подошел, присев рядом с ней на диван. На экране был мой портрет, репортёрша что-то говорила про пропавшего человека, кровь, отпечатки. Те два человека почему-то остались неопознанны полицией. Значит, замели дело. Кто-то очень серьезный явно заинтересован в моих имплантах. А значит, идти домой не безопасно.
– Мне бы вои глаза. – сказала Вайд и направилась в сторону кухни. Взяла с полочки батончик, откусила, сморщив лицо и наливая пакетированный чай, пригласила меня жестом присоединиться к ней.
– Я не против, если ты останешься тут на какое-то время. Но мы с тобой даже не пара. Так что прописать у себя не могу.
– Мне сейчас не до шуток. – буркнул я, отпивая кофе. Ее ассистент что-то предложил мне своим монотонными и тяжелым голосом старой стиральной машины.
– Ты вот что пойми: у тебя есть только два варианта. Если хочешь, то иди в полицию и расскажи все. Второй – найди их сам. С твоими глазами может и сможешь их найти. Какой у них лимит сил.
– Знаешь, – я чуть помедлил, подбирая слова – Я не уверен, что он есть. – и был прав. С каждым разом я все больше и больше открываю новые фичи. Начиная от невероятного замедления времени за счет реакции глаз, до визора, подключения к камерам и еще нескольких изученных вчера вещей. Набор функций у них невероятен. Подгрузив некоторые шаблоны, я вполне могу увеличить их способности изменения
