посидеть здесь.
— Такси подъехало, — Лукерья выкатила чемодан в коридор и тут же обняла дочь, крепко и явно не желая отпускать.
— Я буду очень по тебе скучать, — Ева прижалась к маме, едва сдерживая слезы.
— Легкой тебе дороги, и напиши мне, когда приедешь.
— Хорошо, — они синхронно вытерли влажные глаза и попытались улыбнуться, чтобы сгладить тяжелое прощание.
За окном проносилась череда лесов, поселков, рощ, пропитанных дождевой влагой и пронизанных осенним ветром. Чем дальше от столицы отъезжала машина, тем сильнее она тонула в густом тумане, а Ева в собственных мыслях.
Тревога, до этого подавляемая внешним спокойствием и отвлеченными мыслями, сейчас захлестывала девушку. Она ехала в Игналину, к своему дяде, с которым не общалась около десяти лет, без надежды вернуться домой. Колени дрожали, а ладони от чрезмерного волнения становились влажными. Ева откинулась на спинку сидения и начала считать до десяти, в надежде уснуть.
Машина, наконец, остановилась. Девушка протерла глаза и взглянула в окно. Они подъехали к старому двухэтажному дому, вокруг которого простирался густой лес. На улице недавно шел дождь, и передний двор, за исключением галечной тропинки, утонул в грязи. Он практически не изменился за много лет, каменный, с деревянными окнами, без газа и с ветхой, обшарпанной входной дверью. Легкие девушки сжимались при каждом вдохе от болезненно знакомых запахов.
— Вам точно сюда? — поинтересовался водитель, рассматривая неприветливое здание.
— Да, спасибо большое, — пробормотала Ева и выбралась на улицу, в одну руку взяв переноску, а в другую ручку чемодана.
Она неспешно направилась к дому, с каждым шагом дрожа все сильнее, боялась войти туда, увидеть перед собой родного человека и осознать, что он стал для нее безмерно далеким, а потому не спешила, всеми силами растягивала время перед встречей.
Ступеньки, оказавшиеся под ногами слишком быстро, заскрипели, как и весь порог, неизведанной музыкой отзываясь на шаги гостьи. Дверь открылась спустя три коротких стука, из нее показался высокий молодой парень, оглядевший Еву взглядом голубых глаз.
— Простите?
— Не стесняйся, — он мягко улыбнулся и отошел, позволяя Еве проникнуть внутрь.
В прихожей пахло сыростью, холодный осенний воздух сочился из щелей в стене, покрытой белой штукатуркой. Рулон обоев лежал в углу, возле стопки хаотично разбросанной обуви.
Она знала этот дом, но не была знакома с тем, кто открыл ей дверь. Парень представился другом ее дяди.
— Я Марк, — незнакомец помог Еве снять куртку, — Филипп попросил меня встретить тебя, так как сам отлучился по важному делу.
— Скоро он вернется?
— Думаю, ты успеешь разложить все свои вещи и отдохнуть после дороги, — они оба окинули взглядом чемодан.
— Я Ева, — пробормотала она немного растерянно и улыбнулась.
Марк оглядел ее с ног до головы, остановившись на едва раскрасневшемся лице.
— Я знаю.
Поднимаясь на второй этаж, она старалась не поддаваться волнению. В ее голове крутилось слишком много вопросов, на которые пока еще не удавалось получить ответы. Оглядев неосвещенный коридор, девушка толкнула одну из дверей.
Старая комната Евы не изменилась за все эти годы, но, опустев, она потускнела, мебель успела выцвести, а все поверхности покрылись толстым слоем пыли. Глаз с любопытством изучал каждый угол, в то время как его хозяйка, остановившись у подоконника, рассматривала лес.
Неизменно величественный и спокойный, он холодно наблюдал за игривыми танцами ветра вокруг хвойных ветвей, как сам Филипп однажды следил за ребячествами племянницы средь елей и сосен.
От этого места веяло воспоминаниями, каждая трещина в стене имела свою маленькую историю, все запахи и звуки пробуждали особые чувства, будто возрождая детскую душу. Но, несмотря на все это, беспокойство не исчезало.
Девушка распахнула окна, впуская в спальню свежий воздух, и направилась к кровати, отмечая, что та уже была застелена свежим бельем. Сняв с себя верхнюю одежду, она легла на постель и, едва прикрыла глаза, чтобы еще немного подумать о происходящем, как провалилась в сон.
Глава 5
Ева
Еву разбудил заливистый женский смех, доносящийся с первого этажа. Потребовалось несколько минут, чтобы понять, реальные это голоса или всплывающие из сознания обрывки образов. Как только девушка вышла из такси несколько часов назад, видения стали ярче, словно дом Филиппа был их эпицентром. Голос внутри бесконечно шептал что-то неясное, в то время как тело болезненно пронзали незримые нити, обвивали конечности, всю мебель вокруг и тянулись до самой крыши.
Раньше она любила прокручивать у себя в голове момент возвращения в родной город. Представляла, как сможет снова почувствовать запах хвои, прогуляться по лесным тропинкам с дядей, послушать его легенды о созданиях, таящихся меж ветвей и пожарить вечером на костре несоленую картошку.
Ева попыталась глубоко вздохнуть, но грудь сковывало, несмотря на обилие свежего воздуха. Обманчива была мысль, что жизнь может стать прежней спустя столько лет.
Она начинала ощущать в себе необъяснимые, неприятные перемены, и нуждалась в ответах, а потому быстро переоделась в удобную домашнюю одежду, завязала непривычно пламенные волосы в высокий хвост и спустилась.
Внизу, в гостиной, два человека что-то оживленно обсуждали. Первым девушка заметила Филиппа, раскинувшегося на половину дивана, а рядом с ним, закинув ногу на ногу, грациозно восседающую незнакомку.
У нее, как и у остальных присутствующих, были золотые волосы, убранные и открывающие красивые плечи, притом половину лица закрывала тень от черной широкополой шляпы. Меж двумя пальцами правой руки был зажат длинный красный мундштук с сигаретой, дым от которой тянулся тонкой струйкой к потолку. Утренний свет, сочащийся из окон, окрасил ее ладони и шею болезненно-пепельным цветом. Она выглядела истощенной.
Марк держался чуть поодаль, его взгляд блуждал по потолку, покрытому множеством трещин и мелких дыр, в нем витала задумчивость, что растворилась мгновенно, стоило ему заметить вошедшею Еву.
— Выспалась? — парень добродушно улыбнулся.
— Мы ждали тебя, — незнакомка подошла к Еве, протягивая руку. От ее голоса воздух словно завибрировал — ласковый и мелодичный, он напоминал пение, которое девушка слышала в своем сознании, — Я Алиса.
— Ева Бросковски, — немного растерянно проговорила Ева и ответила коротким рукопожатием.
— Я уверена, ты хочешь узнать, что с тобой произошло.
— Мама сказала, что что я стала посланницей Луны.
— Это так, — в разговор вмешался Филипп.
Он поднялся со своего места и осторожно положил свою ладонь на девичье плечо.
— Мы — Вестники Темной Луны, ты стала одной из нас.
— Когда я была дома, голоса звали меня будто из земных глубин. Вчера ночью я услышала зов, неизвестные люди шептали в голове имя «Геката».
— Геката — наша Богиня. Богиня Темной Луны, а мы — ее Служители. Она избрала нас
