Читаем без скачивания Цивилизация Древней Греции - Франсуа Шаму

Неизвестно, какие обстоятельства побудили Александра после основания Александрии отправиться на запад, чтобы посетить лежащий посреди Ливийской пустыни оазис Амона. Там находился египетский оракул, который был известен грекам и к которому они уже долгое время обращались, понимая его чужеродность; но в процессе ассимиляции, не раз происходившей в их религии, они восприняли египетского бога, почитавшегося в оазисе Сивы, как Зевса, и изображали его как Зевса — бородатым, правда с бараньими рогами в виде причудливого головного убора. Поскольку Александр верил, что через своего предка Геракла он напрямую происходит от Зевса, он совершенно естественно пожелал испросить оракула этого бога. Оазис Амона, находившийся во владениях Великого царя, благодарно встретил завоевателя, которому греческий полис Кирена в знак верности отправил дары: поход в Сиву через богатую провинцию Киренаику тем самым позволил попутно распространить власть Александра на всю эллинизированную Ливию, куда он даже не ступил.

Из Паретония (Марса-Матрух), где его застали киренские посланники, царь со своими приближенными отправился через безлюдную пустыню к Сиве дорогой, на которой пропало немало караванов. Согласно преданиям, во время этого трудного перехода явились священные звери, птицы и змеи, указавшие верный путь. Александр достиг далекого оазиса, и жрецы Амона приветствовали его, называя, как это было принято в отношении фараонов, «сыном Ра», бога солнца, отождествлявшегося с Амоном. Это титулование, воспринятое буквально, в дальнейшем станет для греков подтверждением божественного происхождения царя. Александр не откроет, какие ответы он получил от оракула своего божественного «отца». Но народное воображение, пораженное экзотичностью и отдаленностью места паломничества, охотно приняло небылицы, которые не замедлило породить это путешествие. Нельзя недооценивать важности этой экспедиции в Сиву для будущего развития царского культа.

Вернувшись в Египет, Александр рассудил, что настал подходящий момент, чтобы возобновить завоевание Азии. Его западные тылы были крепки благодаря покорности Кирены, уничтожению флота Фарнабаза, лишившегося всех опорных пунктов, и твердому правлению в Македонии и Греции Антипатра, сумевшего несколько месяцев спустя усмирить военный мятеж спартанского царя Агиса III. Покинув Мемфис весной 331 года до н. э., Александр достиг Тира, где принял разного рода политические и административные меры, в частности освободил заключенных афинян, чем заслужил признательность Афин, а также поручил македонянину Гарпалу распоряжаться военной казной, которая должна была пойти на расходы армии. Затем, получив сведения о том, что Дарий собрал в Вавилоне значительную армию, он двинулся в Месопотамию, оставив средиземноморские берега, которые уже никогда больше не увидел.

Так началась потрясающая авантюра, растянувшаяся почти на семь лет в следовании за восточным миражом. Окончательно разгромив Дария и став вместо него повелителем персидской Азии, Александр с горсткой воинов, македонян и греков, а также набранных на месте союзников двинется на Средний Восток через горы и пустыни, за Месопотамию и Персию, сердце Ахеменидской империи. Он дойдет до Каспийского моря, пересечет и подчинит Афганистан, пойдет на север, на равнины Центральной Азии, за Самарканд вплоть до русского Туркестана, дважды преодолеет хребты Гиндукуша и, наконец, достигнет верховьев Инда в районе Кашмира и завоюет Пенджаб. Этот долгий поход, сопровождавшийся жестокими боями с воинственными народами, сталкивавшийся с враждебностью самой природы и почти непроходимыми землями, совершавшийся в отсутствие регулярного подкрепления, длился четыре года, с 330-го по 326-й, прерываясь иногда на несколько месяцев, чтобы дать армии восстановиться и навести порядок на завоеванных территориях. Дойдя до Индии и одержав новые победы, Александр вынужден будет тем не менее, уступая нежеланию своей армию идти дальше, принять решение вернуться назад, но другой дорогой, на что уйдет более года. Мы бегло пройдемся по этапам этих необыкновенных походов, в которых человеческая сила преодолела все препятствия и которые потрясли современников и не переставали восхищать последующие поколения.

Летом 331 года до н. э. Александр двинулся из Сирии в Месопотамию во главе армии, состоящей из 40 тыс. пехотинцев и 7 тыс. всадников. Он переправился сначала через Евфрат в Тапсаке, через который проходила большая дорога, ведущая из Сард в Сузы, потом через Тигр в верхнем течении, не встретив серьезного сопротивления. Дарий III, объединивший намного более многочисленные силы, стянутые со всех восточных провинций империи, собирался сам выбрать место сражения, чтобы разбить противника в одной решающей битве, использовуя свое численное превосходство, особенно конницы. Кроме того, он располагал подразделением, на которое сильно рассчитывал: корпус колесниц, снабженных лезвиями, которые были закреплены спереди на дышле и по бокам на ступицах колес, должен был мощной атакой рассеять фалангу македонян. Чтобы использовать все свои преимущества, Дарий поджидал врага на равнине у Гавгамел, к северо-востоку от древней Ниневии (сегодняшний Мосул). Поскольку ранее он остановился у Арбел, примерно в 100 км юго-восточнее, то решающее сражение, которое было дано при Гавгамелах 1 октября 331 года до н. э., долгое время чаще называлось битвой при Арбелах. Оказавшись перед гораздо более многочисленным неприятелем, Александр проявил тактическую расчетливость в расположении своих войск: он выстроил их поэшелонно, чтобы избежать окружения, буквой «п», с двумя обращенными книзу флангами; перед фалангой, в центре своей диспозиции, он разместил легкие войска, чтобы те могли обстрелять смертоносные колесницы Дария, а сам занял позицию на правом фланге со своей элитной конницей. Битва была жестокой, на левый фланг македонцев обрушился яростный натиск мощной неприятельской конницы. Но в центре атака боевых колесниц, расстроенная стрелами и копьями, поражавшими коней и возниц, не сумела произвести должного эффекта: шеренги фаланги расступились перед последними колесницами, которые тут же сдались. Наконец, Александр лично повел в атаку своих гетайров[2] на центральные позиции противника, где находился Дарий: тот, как и при Иссе, растерялся, развернул свою парадную колесницу и бежал. На этот раз бегство Великого царя опять решило исход сражения. В то время как он укрывался в Мидии, в Экбатанах, Александр, завладев полем битвы при Гавгамелах в результате последнего, очень кровавого столкновения с персидской конницей, неотступно преследовал остатки побежденной армии до Арбел, закрепив тем самым свою победу.

В скором времени он вступил в Вавилон, где один из лучших военачальников Дария, Мазей, блестяще сражавшийся при Гавгамелах, перешел на его сторону и был за это пожалован на должность сатрапа Вавилонии, правда вместе с македонским командующим и македонским распорядителем финансов. Александр продемонстрировал тем самым свое желание открыть доступ прежним слугам Дария к руководящим постам в новой администрации, которая сменила старую, поскольку отныне он считал себя «царем Азии». Затем в течение нескольких недель была завоевана столица ахеменидских владык — Сузы. Александр оставил в своей должности сатрапа, сдавшего ему город.

Завоевание Суз было не только ярким свидетельством краха персидской монархии: оно дало Александру сказочные богатства в драгоценных металлах, которые здесь скопили предки Дария. Царь, не медля, пустил их на финансирование своих следующих походов, не забыв отослать часть Антипатру, чтобы помочь ему поддерживать царскую власть в Греции и эгейском мире. Наемники, оплачиваемые за счет казны, принадлежавшей теперь правителю Македонии, не колеблясь, предложили ему свои услуги. Этот источник пополнения, необходимого эллинистической армии, оказался исключительно полезен для Александра в его долгих восточных походах.

Из Суз царь направился в Персеполь, город пышных дворцов, выстроенных Ахеменидами. Отправив Пармениона с большой армией прямой дорогой, сам он возглавил немногочисленную колонну и, в разгар зимы, ценой невероятных усилий и яростных стычек с варварскими племенами уксиев, перешел через горы, обойдя проход, называемый «Персидскими вратами» и имевший крепкую оборону. Взятие Персеполя завершило эту зимнюю кампанию, во время которой Александр продемонстрировал, что, стремясь, несмотря на уже одержанные блестящие победы, к новым целям, для себя самого он выбирал самую трудную задачу. По его приказу большой дворец Персеполя был предан огню, но не так, как об этом рассказывает римское предание — под действием пьяной фантазии и в дионисийском исступлении, — а чтобы этим показательным актом отомстить за разрушения, которым подверг Грецию Ксеркс во время Второй Греко-персидской войны: ничто другое не могло бы лучше продемонстрировать грекам, что признанный ими предводитель полностью достиг цели, ради которой они призвали его, и что обещания Филиппа выполнены. Помимо этого пожар Персеполя после взятия Суз возвестил для Азии о конце Ахеменидской империи и о приходе новой власти на место потомков великого Кира. Из Экбатан Дарий III бросился искать убежища в Гиркании, на юго-востоке от Каспийского моря, за ущельями, которые на востоке Тегерана называются воротами Каспия. Его спутниками были сатрапы восточных провинций империи, в том числе и Бесс — сатрап Бактрии, командовавший левым флангом персидской армии при Гавгамелах. Наведя порядок в новых захваченных регионах, Александр весной 330 года до н. э. продолжил преследование. Достигнув Экбатан, он решил задержаться, чтобы удостовериться в своих силах: он распустил контингенты греческих полисов, которые сопровождали его как полководца Коринфского союза с начала его похода в Азию. Официально это знаменовало окончание общей кампании против Ахеменидской империи, победоносным завершением которой стала битва при Гавгамелах и падение столиц старой Персии. Отныне великий замысел, ради которого армия устремилась на такой далекий и такой загадочный Восток, стал делом одного только Александра и тех, кто был лично к нему привязан: греческие солдаты, которые предпочли остаться с ним, сделали это по собственной воле как наемники, а уже не как контингент, предоставленный их городами. Многих из них влекла слава завоевателя и перспективы грядущих побед.