неделю.
Обойдя стороной шумные центральные улицы, украшенные цветами и гирляндами, я прошлась по магазинам. Но на обратном пути всё-таки попала под обаяние заезжего торговца, а точнее его украшений для волос. Спустя долгие минуты сомнений в мой карман перекочевала шпилька, украшенная шёлковым цветком. Он выглядел совсем как настоящий, а я так давно не позволяла себе обновок. Надо побаловать себя, раз уж отпуск сорвался.
В домике меня ждали рутинные дела. Красиво разложить оставшийся товар на витринах, отправить мыться посуду после утреннего набега посетительниц, пообедать, убраться на первом этаже и, ах да, в комнате гостя.
Игнорируя странный трепет, я поднялась наверх. Комната оставалась всё такой же аскетичной. Занавески отдёрнуты, кровать идеально заправлена. Присутствие Эдриана выдавали лишь бумаги с письменными принадлежностями на столе, смятая рубашка в корзине для белья и что это? Плитка шоколада?
На тумбочке действительно лежала шоколадка. Я улыбнулась. Надо же! Обычно мужчины скрывают, что любят сладкое.
Я обездвижила негодную кровать заклинанием, заменила воду в вазе с цветами, вытерла несуществующую пыль со всех поверхностей, пока мокрая тряпка шустро бегала по полу, без необходимости поправила складки штор и покрывало. Когда пыль была вытерта второй раз, а покрывало разровняно, как крем на торте, до меня дошло — я просто избегаю бельевой корзины. Корзины с мужской рубашкой, от которой наверняка восхитительно пахнет горькой морской солью и ветром.
Обнаружив сей факт я ужасно разозлилась на себя, топнула ногой, и корзина сама потащилась в комнатку, где разместилась мини-прачечная. Я преследовала её, как суровый надзиратель, пока мой взгляд не зафиксировался на мелких белых пуговках рубашки. В голове тут же нарисовалась картина, как пальцы Эдриана расстёгивают их — одну за другой. Зажмурившись, я зашипела. Да что за наваждение⁈ С наслаждением утопив рубашку в мыльной пене, я оставила её стираться, а сама занялась делами.
Главной заботой этого дня были дверные задвижки в ванных комнатах. Пришлось обойти полгорода, пока нашла то, что нужно: крепкие, металлические, искусственно состаренные шпингалеты винтажной формы. Ну и молоток с гвоздями, конечно. Как же без них.
С проклятиями вперемежку с призываниями богов я приколотила задвижку в своей душевой, тренируясь перед гостевой ванной. С магией сделать это, конечно, было бы проще и красивее, но нет! У Вафли есть доступ ко всему, чего так или иначе касалась магия.
На ладони уже появилась мозоль, зато впредь можно мыться спокойно. Я поднялась на второй этаж и принялась стучать молотком, не расслышав за шумом, как хлопнула входная дверь.
— Решили попробовать обычные методы?
Я дёрнулась, оглядываясь назад. Майнхард улыбаясь, смотрел, как я пытаюсь одновременно удержать молоток, гвозди и постоянно сползающую задвижку.
— Решила, что не готова больше устраивать шоу для постояльцев.
Я вспомнила утро, и от злости у меня даже стало лучше получаться.
— Жаль. То есть, я хотел сказать, правильно! — спохватился дракон. — И постояльцам спокойнее, а то вдруг в следующий раз войдете невовремя уже вы.
— И не мечтайте! — рыкнула я. — Уй!
Молоток соскользнул со шляпки крошечного гвоздика, попав мне прямо по пальцу. Я выронила инструмент и вскочила, стараясь не заплакать от внезапной боли. Эдриан внезапно сграбастал меня в объятия.
— Что вы… Что вы себе позволяете? — возмутилась я сквозь слёзы.
Но дракон уже подтолкнул меня к раковине, пустил холодную воду и сунул мой палец под струю. Боль начала отступать. Я шмыгнула носом. Надо бы поблагодарить, но не хочется. Потому что всё из-за него!
— Всё-таки зелёные, — усмехнулся Майнхард, глядя мне в глаза. — По крайней мере, когда злитесь или волнуетесь.
Он расстегнул мундир. Пальцы, сбегавшие вниз по пуговицам, заставили меня отвести взгляд. Закатав рукава, Эдриан подобрал молоток, присел у двери и в несколько ударов приладил задвижку на место.
— Спасибо, — всё-таки решила я поблагодарить его, — с меня что-нибудь сладкое. Возьмите сами, что хотите…
Взгляд мужчины заставил меня споткнуться на полуслове. В эту самую секунду я поняла, насколько драконы отличаются от обычных людей. И дело не только в зрачках, медленно вытянувшихся в веретено, — от Майнхарда вдруг повеяло таким жаром, будто я оказалась перед пляшущим пламенем.
С уверенностью зверя, загнавшего свою добычу в ловушку, он протянул руку и выключил воду. В наступившей тишине стало слышно, как часто я дышу.
— Может шоколадный брауни? С мороженым? — почему-то перешла я на полушёпот. — Я принесу в комнату. То есть нет! Лучше сами за ним спуститесь.
Грозовые глаза с вертикальным зрачком притягивали. Мой взгляд то и дело возвращался к ним, выхватывая детали облика Эдриана: длинные ресницы, маленькая родинка на шее, красиво изогнувшиеся в улыбке губы, пряди волос, падавшие на лоб. Теперь я понимаю, почему драконам не отказывают. Потому что для этого нет ни одной причины.
Прерывистый вздох вырвался у меня сам собой. Положение спас звон колокольчика в холле.
Со скоростью зайца, убегающего от охотников, я бросилась вниз встречать посетителя. Не уверена, но кажется, позади меня раздалось рычание.
Глава 6
Вечерние покупатели потянулись один за другим, постепенно разбирая всё, что осталось на витрине. На всякий случай я припрятала один брауни под колпак, сохраняющий свежесть пирожных. Но дракон так и не спустился.
Пытаясь уснуть, я никак не могла разобраться, что же чувствую по этому поводу: облегчение или разочарование. На городок уже давно спустилась ночь. Со второго этажа не доносилось ни звука. Сверчки за окном допели свою песню, а
