Сходив за мобильником, Лиам полюбовался на фотографию диадемы и надпись «Королева Беа». Узнай бабушка, как ее величает вся семья, она бы вряд ли удивилась.
Вздохнув, Лиам поднес телефон к уху.
– Привет?
– Лиам, с тобой все в порядке? Мне сказали, что ты весь день просидел в сломавшемся лифте.
– Со мной все в порядке, но я зверски проголодался и как раз собирался…
– Отлично, – прервала его Беатриса, – тогда ты можешь со мной поужинать. Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное.
Лиам лишь с трудом подавил стон. Он терпеть не мог ужинать у бабушки. Во-первых, потому, что она могла часами рассказывать про безответственных родственников, а во-вторых, потому, что он всегда оказывался худшим и безответственным, потому что отказывался вздыхать и трястись над каждой ее болячкой. Неужели она серьезно не понимает, что все вокруг нее прыгают лишь в надежде урвать кусочек наследства?
Самого же Лиама ее два миллиарда долларов никогда не интересовали. Он старался вести себя вежливо, но предпочитал держаться от нее подальше и без особой необходимости не встречаться с дражайшей родственницей. Или, точнее, старался держаться от нее подальше, пока не решился купить контрольный пакет акций АНС. Но эти акции интересовали не только его, и, когда Лиам понял, что у него не хватает наличности, ему пришлось проглотить гордость и обратиться к Беатрисе за помощью. Бабушка купила достаточно акций, чтобы они вместе владели контрольным пакетом, и передала ему свое право голоса, чтобы он мог всем распоряжаться по собственному усмотрению.
Лиам собирался при первой же возможности выкупить у нее эти акции, но понимал, что в ближайшем будущем об этом можно и не мечтать. И сейчас ему придется снова проглотить гордость и впервые в жизни прыгать по ее указке.
– Ужин в шесть, – продолжила Беатриса, не обращая внимания на его молчание.
– Хорошо, бабушка, я буду у тебя к шести.
Взглянув на часы, Лиам понял, что все равно не успеет до шести добраться по пробкам до Верхнего Ист-Сайда, и решил пройтись пешком.
Хорошо хоть Франческа сама отказалась идти на свидание, а то Лиаму даже после того, как он узнал, кем она его назвала, было бы чертовски трудно добровольно отказаться от ужина с такой страстной красоткой.
– Сын свинопаса, – пробормотал он себе под нос, одеваясь.
Выбрав серый костюм и бледно-лиловую рубашку, Лиам решил обойтись без галстука. Он всегда терпеть не мог галстуки, и на утреннее совещание повязал эту проклятую удавку лишь для того, чтобы совет директоров с первого же дня не счел его безалаберным мечтателем. Но как только он утвердится на месте главы компании, галстуки останутся в прошлом.
Сейчас же он не стал повязывать галстук, просто чтобы позлить Беатрису. Она всегда хотела, чтобы к ней на ужины являлись при полном параде, а уж пиджак и галстук для мужчин и вечернее платье для женщин всегда были обязательным требованием в ее доме. А оставив галстук дома, он сможет почувствовать себя немного лучше и показать, что не собирается плясать под ее дудку.
Лишь добравшись до дома Беатрисы, Лиам вспомнил, что она собиралась обсудить с ним что-то важное. У него не было ни малейшего представления, о чем пойдет речь, но он искренне надеялся, что ему не станут навязывать чью-нибудь очередную дочку. Беатриса проявляла какой-то нездоровый интерес к его личной жизни и всеми силами старалась на ком-нибудь женить, а Лиам никак не мог понять, почему она прицепилась именно к нему.
– Добрый вечер, мистер Кроу, – открывая дверь, поприветствовал его древний дворецкий Генри.
Генри работал здесь задолго до рождения Лиама и уже успел разменять седьмой десяток, но все еще был весьма бодр и крепок.
– Добрый вечер, Генри, как она сегодня? – понижая голос, спросил Лиам.
– Она явно что-то задумала, сэр. И уже успела сделать десяток звонков после того, как восстановили электричество.
– А поконкретней ты ничего не можешь сказать? – нахмурившись, уточнил Лиам.
– Нет, но наверняка это как-то касается вас. Сегодня вы единственный гость.
Странно. Обычно Беатриса приглашала на ужин как минимум парочку родственников, чтобы насладиться тем, как они наперегонки пытаются ей угодить. Брат Беатрисы, приходящийся Лиаму дедом, никогда не поддерживал с ней близких отношений, и его дети и внуки смогли вырасти без влияния вздорной родственницы, и лишь когда она осталась единственной представительницей старшего поколения в их семье, им волей-неволей пришлось возобновить с ней отношения.
Обычно хозяйка приветствовала гостей, а потом они все вместе направлялись в столовую, но, похоже, ради него одного Беатриса решила не утруждаться и уже ждала его во главе длинного дубового стола. Как всегда, ее седые кудряшки были аккуратно уложены, а розовый шифон дополняли подобранные в тон платью серьги и ожерелье. Как и следовало ожидать, тщательно оглядев внука с ног до головы и заметив нехватку галстука, она нахмурилась.
– Лиам. – В ее голосе не было и намека на теплоту. Именно эта холодность и заставляла Лиама думать о Беатрисе как о холодной королеве, при всем желании у него так и не получилось представить эту жесткую женщину в роли жены и матери. Не бывает детей без смеха и грязи, но ни тому ни другому не было места в этом прилизанном доме.
Налив им по бокалу вина, Генри удалился на кухню за первой переменой блюд. Ему уже давно пора было уйти на пенсию и валяться перед телевизором, наслаждаясь заслуженным отдыхом, а вместо этого он все еще прислуживает ленивым богачам.
– И долго ты еще собираешься заставлять Генри работать? Неужели ты хочешь, чтобы он умер прямо у тебя в прихожей?
– Ему нравится работать, и он сам не хочет от меня уходить. К тому же в прихожей Генри точно умирать не станет, он же знает, сколько я заплатила за тот персидский ковер.
Лиам устало вздохнул и решил сменить тему.
– Что ты хотела со мной обсудить? – спросил он, пока Генри ставил перед ними тарелки с супом.
– Сегодня мне позвонил некий Рон Уиллер.
Услышав это имя, Лиам мгновенно напрягся и замер, не донеся до рта ложку. Рон Уиллер зарабатывал на жизнь тем, что скупал оказавшиеся в непростом положении компании, увольнял половину сотрудников, а потом делил фирму на мелкие кусочки и распродавал их втридорога.
– И что он тебе сказал?
– Он узнал, что я купила акции АНС Грэхама Бойла, и сделал мне невероятно щедрое предложение.
При этих словах Лиам уронил ложку, безбожно забрызгав белоснежную скатерть. Мгновенно появившийся Генри принялся убирать беспорядок, выдав Лиаму новую ложку, но тот уже не мог думать о еде.
– Беатриса, у тебя больше акций, чем у меня, и если ты их продашь, Уиллер получит контрольный пакет и вся компания окажется под угрозой.
