Читаем без скачивания Кремлевские звезды - Дмитрий Ромов

— Правда? Да на тебя один взгляд только бросишь, и сразу ясно, что клеймо ставить некуда.

— Пожалуйста, товарищ старший лейтенант, не надо в отделение. Можно иначе как-то решить?

— Решить? А чего решать-то? Я же знаю за что эти деньги, знаю, что вы самогон гоните, а это расплата за сырьё. Так?

Мы в ужасе замолкаем.

— Чё, языки в одно место засунули? Так, я вас спрашиваю? Брагин?

— Нет-нет, это какая-то ошибка, — сбавляю я обороты и иду на попятную. — Товарищ старший лейтенант, это недоразумение.

— Ошибка, — самодовольно повторяет он. — Ну, тогда давайте исправлять ошибку. Раз я знаю вашу тайну, причём не один, а вместе со своим товарищем, значит будем проводить следственные действия.

— Не надо действия, — говорит Круглов.

— Мы же ни в чём не виноваты, — добавляю я.

— Не виноваты, — ухмыляется Суходоев. — Короче. Денежные средства я изымаю. Полностью, все десять тысяч. Понятно? Орлы, бля. Средства изымаю, но, так и быть, только на первый раз. Понятно? А со следующего раза проявлю щедрость, будете мне с каждой передачи отдавать двадцать пять процентов. Ясно вам? Брагин, понял меня? И попробуй только на*бать, я твою контору сразу накрою. Я всех вас там по именам знаю, все даты передачи денег и товара понятно? Будете мне платить и всё останется между нами, шито-крыто, никто об этом не узнает.

— То есть ты чё, — возмущаюсь я. — Хочешь мои деньги присвоить?

— А ты, похоже не такой уж и сообразительный. Да, точняк, хочу твои грязные преступные деньги забрать себе. И ещё буду получать с тебя минимально две с половиной в месяц.

— Дурак ты, Суходоев, — отвечаю я. — Какие товары, какие проценты? Ты детективов начитался что ли? Это просто деньги за машину. Ничего незаконного.

— Чего⁉ Ты играть со мной решил⁈ Зарипов, иди въ*би ему, чтобы успокоился.

Зарипов тянет за ручку двери, открывая её, Павел в этот момент протягивает руку и жмёт на сигнал клаксона.

— Э! — успевает крикнуть Суходоев. — Ты чё делаешь, козёл!

Паша не отвечает, а ответ приходит с другой стороны. Дверь открывается и Скачков, не говоря ни слова, сразу прописывает Зарипову в тыкву.

Дверь со стороны Суходоева тоже открывается, но он, сообразив, что дело пахнет керосином, пытается рвануть к противоположному выходу, но получает по башке от Павла. Он прописывает быстрый элегантный удар в нос и хватает старлея за шкирку.

Игорь Зырянов, появившейся в открытой двери, хватает обмякшего Суходоева и вытаскивает его из машины. Через минуту открывается и моё узилище. Пока ребята перетаскивают в автобус стражей порядка, я вынимаю из кармана перчатки и забираю свой чемоданчик, потом закрываю все дверцы в уазике и бегу в пазик.

Там на полу связанные и огрёбшие тумаков, уже лежат наши неудачливые крышеватели.

— Брагин, теперь ты точно покойник, — надувает розовые пузыри Суходоев. — Нападение на сотрудников при исполнении в составе группы лиц.

— Дурак ты, Суходоев, я ведь тебе уже давал на сладкое, а ты вот снова. Может, тебе нравится?

Автобус трогается и мы отъезжаем с места стоянки.

— Э! Стоять! Куда вы нас везёте⁈ — возмущается старлей.

— Как куда? — удивляюсь я. — Вывезем за город, затащим в лес, перережем горло и закопаем.

— Тебе конец! — шипит он.

— Мне? — смеюсь я. — Думаю, ты не до конца понимаешь ситуацию. Сейчас попробую объяснить.

Я кладу чемоданчик на пол и открываю крышку.

— Замечаешь, что я в перчатках? — спрашиваю я. — Для чего это, как думаешь? Не знаешь? Я тебе скажу. Для того, чтобы не оставить свои отпечатки поверх твоих жирных пальчиков, которые теперь по всему чемоданчику наляпаны. А почему? А вот почему.

Я поддеваю фальшивое дно и достаю оттуда небольшую коробочку, с тянущимся от неё проводом к стенке «дипломата». Это «Лилипут», миниатюрный проволочный магнитофон, полученный мной от Куренкова, вернее, не прямо от него, а от того палача, что устраивал мне пытки в «конторе», от Михал Михалыча.

Я извлекаю из магнитофона маленькую кассету. После этого беру с сиденья проигрыватель «Лилипут-Б», размером чуть больше моей «Соньки» и вставляю кассету в него. Раздаются чарующие звуки голоса Суходоева.

Продемонстрировав аудио-протокол нашего диалога, я беру большой двадцатилитровый полиэтиленовый мешок с химкомбината и кладу в него «дипломат» вместе с деньгами.

— Это, — говорю я, — вещдоки с твоими отпечатками пальцев. — А это звукозапись нашего разговора. Ну, ты понял, да? Понял, плохой лейтенант?

Я чуть подпинываю его носком ботинка.

Он сопит и долго ничего не отвечает, но помолчав, всё-таки говорит:

— Понял-понял. Чего ты хочешь?

— Чего я действительно хочу, так это запинать тебя до полусмерти, а потом бросить в муравейник к термитам или в речку с пираньями или ужасными кандиру. Но в силу врождённого гуманизма, я этого сделать не могу. К сожалению. Поэтому вы два дебила станете моими цепными псами. Чуть что не так, я буду вас пинать по рёбрам. При малейшем неподчинении вы будете харкать кровью и погружаться во тьму и скрежет зубов. Ясно, шавки?

Они молчат и мне приходится легонько пнуть Суходоева, демонстрируя, что к моим словам стоит относиться серьёзнее.

— Ясно, всё ясно, — неохотно подтверждает он.

— А тебе, дебила кусок? — склоняюсь я над Зариповым и отвешиваю ему оплеуху.

— Ясно, — коротко подтверждает он.

— Хорошо. Теперь, Суходоев, жду первого отчёта. От кого ты получил информацию о передаче денег?

Он молчит.

— Не слышу, — хмурюсь я. — Ты хочешь испытать свой болевой порог или степень моей жестокости? Игорь.

Игорь Зырянов, не говоря ни слова пинает Суходоева в живот. Тот хрипит и скрючивается на полу пазика.

— Погоди, я скажу-скажу. — стонет он. — От Оксанки…

— Что за Оксанка? — уточняю я. — Кто такая, где работает, как связан, адрес, телефон. Поскорее, пожалуйста. Не заставляй тратить силы, причиняя тебе страдания.

— Невеста моя.

— Опять невеста. Ты реально сраный ловелас и альфонс. Она откуда знает? Как фамилия у неё?

Он молчит.

— Игорь, — снова киваю я Зырянову.

— Не надо, не надо! Она дочка вашего технолога, Оксана Казанцева. Она с матерью живёт, та ей и сливает всё просто ради поболтать.

Вот же недержание. Придётся увольнять Ольгу Фёдоровну. Жалко, полезный кадр был, ненадёжный правда…

Автобус съезжает с шоссе и поворачивает на грунтовую дорожку, ведущую в берёзовую рощу, и едет минут десять, а потом останавливается. Ребята вытаскивают пленников наружу.

— Ну что? — спрашиваю я, осматривая окрестности. — Не хочется помирать? Вон красота какая кругом. Вдохните. Воздух какой чистый, напоённый запахами лета. Почувствуйте его сладость и радость жизни. Давай.

Я поворачиваюсь к Круглову и он протягивает мне здоровенную финку.

— Егор, — глаза Суходоева распахиваются. — Не надо, зачем? Мы же всё поняли. У тебя ведь на нас…

— Да заткнись ты, — говорю я и подхожу к нему ближе.

— Я с Оксанкой всё, я с ней не встречусь больше, правда. Мы же договорились, Егор, ну…

Я взмахиваю клинком и разрезаю верёвку на его руках, а потом подхожу к Зарипову и делаю то же самое.

— Ноги сами развяжете, — бросаю я. — Это дорога на Берёзово, вон там неподалёку аэропорт. Доберётесь. А пока будете идти, думайте, если сможете. Поймите, вы же дебилы, и я всегда буду на шаг впереди, ясно? Так-то. Давайте, не пропадайте, оревуар.

После операции я еду к Платонычу, он ждёт дома. Поднимаюсь и рассказываю, как всё прошло. После этого мы выходим и садимся в его машину. Едем к Казанцевой домой. Сзади летит олень — серая молния, двадцать первая «Волга» с Кругловым и Зыряновым.

Вернись, лесной олень, по моему хотенью!

Умчи меня олень, в свою страну оленью,

Где сосны рвутся в небо, где быль живёт и небыль,

Умчи меня туда, лесной олень!

— Какого хера, Ольга Фёдоровна, язык ваш — враг ваш!

Она хлопает глазами, пытаясь выстроить логические связи, но мысль явно пробуксовывает.

— Где Оксана? — спрашиваю я.

— Не знаю, — качает головой, — с работы ещё не вернулась. А что случилось, зачем вам она?

— Затем, что полюбовничек её мент хитрожопый.

Я взбешён, я очень сильно взбешён. Из-за этой языкастой дуры, хоть и хорошо разбирающейся в процессах, мы чуть не погорели. Нужно развивать службу безопасности. Нужен какой-то серьёзный чел, который мог бы взять это всё под контроль.

— Чего? — хлопает глазами Ольга. — Скажите толком, пожалуйста.

— Оля, бл*дь, — говорю я. — Ты зачем дочери сказала, что мы сегодня бабки передаём за сырьё? Ты вообще всё рассказываешь? У тебя мозги есть?

— А? Я? Я вообще не говорила, — испуганно мотает она головой.

— Серьёзно? Правда? Уверена? Ты думаешь, мы просто прикалываемся, в КВН играем?