– Вам нужно бежать, господин, – прошептала слишком тихо даже для слуха волколаков.
Вздернул бровь, усмехнулся и сложил руки на груди, с удовольствием подмечая, как ее взгляд скользнул к взбугрившимся бицепсам, перетек в груди. Не удержался и дернул мышцей, щеки ее от этого невинного движения заалели, глаза она опустила, вот только наткнулась на свидетельство моего желания. Который стоял и целился ей в живот.
– Ой, – резко дернулась, попытавшись отойти, но я не дал, усилив хватку.
Это было для меня в новинку. Все обычно лишь играли в недотрог, желая на самом деле как можно быстрее оказаться в моей постели, подо мной. Тем слаще было наблюдать за неприкрытым девичьим смущением, которого я не видел много лет.
– Господин, – снова она подняла на меня свои невинные очи, хлопнула пару раз глазками, но эффекта не добилась.
Я продолжал стоять на месте, слыша, как бухтит старуха, шипит на своего альфу, который совсем не думает о будущем.
– Госпо… – с еще большим страхом округлила глазки моя масойя, поглядывая за мою спину.
Я ощутил, как ее стало слегка потряхивать, и это мне категорически не понравилось. Так она должна реагировать только на мое присутствие, и то в чувстве предвкушения.
– Айвен, – поправил ее мягко, стараясь не рычать, чтобы не испугать ее сильнее.
– Ай… Айвен, – сглотнув, смогла она выговорить мое имя, и это усладой прошлось по моему телу, отдавая пульсацией внизу, отчего член дернулся, задев Нерею по животу.
Она вдохнула воздуха, замерла и снова опустила глаза. Покраснела так томно, что у меня напряглись мышцы всего тела. Стиснул челюсти, чтобы не рыкнуть в порыве вожделения. Позволю только сегодня ускользнуть малышке из моих объятий. Одна единственная поблажка ее страхам. А после я начну их искоренять, выкорчевывать все корни, которые крепко проросли в застенках ее души.
– Что, масойя? – подтолкнул ее мысли, видя, как ее взгляд мечется от меня к пологу, который отделяет нас от комнаты, в которой зло топает повитуха.
Судя по дыханию, старуха стала успокаиваться, а значит, вскоре зайдет сюда, проверить своего пациента.
– Вам нужно бежать, Айвен, – приложила ладошки к моей груди, пронзительно заглядывая мне в глаза.
И столько неподдельной мольбы было в этом взгляде, что у меня на секунду защемило сердце.
– Не бойся, – прошептал также тихо, приложил тыльную сторону ладони к ее молочного цвета щеке и погладил, чувствуя бархатистость кожи. – Сейчас мы выйдем, заберем вещи, которые тебе дороги, а затем ты уйдешь со мной. Ты далеко живешь?
После моего вопроса она застыла, даже перестала судорожно оглядываться по сторонам.
– Здесь, – ответила она наконец, но голос ее хрипел, словно горло резало болью.
– В этом сарае?
Видимо, не стоило говорить этого так презрительно. Нереа дернулась, снова покраснев, но на этот раз от стыда, затем опустила голову, когда не смогла отодвинуться, прижатая ко мне.
– Забудь об этом месте. Отные всё, что принадлежало мне, стало твоим. У нас прекрасный светлый дом, там хватит места и нам, и нашим щенкам, – даже заурчал, когда представил топот моего потомства.
Но сразу подметил, как замерла масойя. Глаза ее стали стеклянными, а лапки похолодели.
– Щенкам? – просипела, словно не могла поверить в сказанное.
Усмехнулся, глядя на обескураженную моську.
– Ты еще слишком молода, малышка, с этим мы повременим, – прошептал, наклонившись к уху, а затем услышал приближающиеся шаркающие шаги.
По страху, который затопил все сознание Нереи, догадался, что источник гораздо глубже, чем просто девичий испуг семейной жизни. Планы поменялись за секунду.
– А пока мы разыграем спектакль, масойя, – произнес и невесомо поцеловал ее в лоб. – Сделаем вид, что я не просыпался.
Скользнул в кровать, которая натужно скрипнула под моим весом, укрылся ниже пояса покрывалом, не желая, чтобы старуха рассматривала меня.
Нереа осталась стоять на месте, не шелохнулась, даже когда старческая женская рука отодвинула полог, а затем в комнату ступила повитуха.
– Сделала, что я сказала, негодная девчонка? – заворчал вдруг женский голос.
Я стиснул челюсти, чтобы не поддаться порыву вскочить и в прыжке вцепиться клыками в горло старухи, посмевшей так обращаться к моей масойе.
– Почему ужин еще не сготовлен? – снова забрюзжала она.
– Вы не говорили, Марта, – возразила Нереа, и мой волколак недовольно клацнул зубами.
Ему нравилась покорность девчонки только в отношении себя. Все остальные должны прислуживать ей, кланяться, подставляя свои шеи, которые так легко сломать, пустить кровь.
В ответ на слова девушки, повитуха что-то пробурчала о приживалках, кривых лапах и золоте, которое не выделяется на содержание девчонки. Я лежал всё это время с прикрытыми глазами, уговаривая себя потерпеть.
Раздались грузные шаги, а затем пораженный испуганный вздох.
– Что это такое? Ты что, выпустила его?
Голос повитухи был пропитан ужасом, она стала призывать святых волков спасти и сохранить ее душу, но мне ли не знать, как тщетны ее мольбы.
