Читаем без скачивания Собачий оскал - Илья Деревянко

Я приехал первым (на сей раз без водителя) и поставил «Волгу» рядом с трухлявой полуразвалившейся бытовкой. Минут через десять появился Ваха, но не на джипе, как обычно, а на невзрачной «пожилой» «шестерке» (вероятно, ради конспирации) и остановился в трех метрах от меня.

— Заходи, дорогой, — распахнул я переднюю дверцу.

Асланов плюхнулся рядом со мной, поспешно захлопнул дверцу и, не удержавшись, лязгнул зубами. Прихваченное морозом лицо горца посерело, глаза слезились, из носа текло. В отличие от некоторых своих соплеменников Ваха так и не привык к русским зимам, заметно отличающимся от туманного чеченского демисезонья. (В нынешнем году особенно!)

— Какие проблемы, командир? — сипло спросил он.

— На, полюбуйся. — Я протянул ему трофейную «корочку». — Узнаешь другана?

— Гхе, гм. — Эмир опустил глаза. — Зачем так сказал? Первый раз вижу!

— Да неужели? — сощурился я. — Не знаешь, стало быть. А на физиономии твоей написано прямо противоположное. Он что, из дружественного тейпа?

Агент угрюмо кивнул.

— И какого лешего ты мне голову морочишь?! — разозлился я. — Заигрался в войнушку, кровник хренов?! Забыл, на кого работаешь?! Или тебе напомнить, С ЧЕГО заварилась вся эта каша?!![13]

— Не надо, сам знаю. — От чеченца ощутимо полыхнуло ненавистью. Минуты две он молчал, тяжело дыша и судорожно сжимая кулаки. Серое лицо налилось краской. Усы встопорщились.

— Слушай, Ваха, давай колись, — не выдержал я. — Ты извини, может, я погорячился малость, но твой «дружественный» нам много крови попортил и, уверен, попортит еще!

— Что он сделал? — перевел дыхание Асланов.

— Убил Руслана Кадаева, доверенного человека Рамзана.

— Того самого?! — встрепенулся агент.

— Да, того. Руслана зарезали сегодня у него в номере. Убийц было трое. Этому, — я ткнул пальцем в фотографию, — Кадаев свернул шею. Остальные скрылись. Итак, кто он?!

— Аслан Теймуразов, — сдался Эмир, — двоюродный брат Муслима.

— Кого?

— Как, ты не знаешь Муслима Теймуразова, чемпиона Европы по боям без правил?! — в свою очередь, удивился Ваха.

— Да мало ли их там всяких чемпионов, — проворчал я и внезапно вспомнил типа, которому недавно покалечил руку. Дрался он впрямь на высшем уровне, боль терпел стоически, удары «держал» отлично. Так, может…

— Ну-ка опиши Муслима! — потребовал я. — Да поподробнее!

Минут через пять подгоняемый наводящими вопросами агент дал достаточно полное описание внешности чемпиона. Сомнений не оставалось, именно Муслим Теймуразов был сегодня в «Вавилоне», и именно он, зараза, выбил у меня «ствол», здорово отшиб мне ребра и сумел благополучно выскользнуть из моих «объятий». Теперь понятно, почему.[14] Мотивы убийства также прояснились. Не иначе кровная месть! Наши веселые нохчи страсть любят подобное времяпрепровождение. И, если бы не плодились, как кролики, давно бы самоуничтожились как нация.

В последующие десять минут я озадачил Ваху на предмет выяснения точного местонахождения чемпиона. (В «базе»-то он наверняка есть, но агентурные сведения надежнее.) Поручил собрать побольше информации о взаимоотношениях тейпов Кадаевых и Теймуразовых. Договорился встретиться с ним после полуночи в конспиративной квартире на Смоленской улице. Пожал Эмиру руку на прощание и, весело насвистывая, погнал машину обратно в «Вавилон». Часы показывали половину шестого…

Глава 5

На первом этаже гостиницы меня встретил майор Сибирцев. Костя выглядел усталым и подавленным. Сильные плечи сутулились, в уголках рта залегли морщинки.

— «Беглый» труп обнаружен. А главным сообщником убийц оказался господин Кадкин, — глухо сообщил он.

— Так чего же ты киснешь?

— Кадкин мертв вместе с подельником.

— Что-о-о-о??!

— Пойдем присядем, потолкуем…

Уединившись со мной в караульном помещении, Сибирцев рассказал следующее. Сразу после моего отъезда он выставил по оперативнику на парадный и служебный входы. Оставшихся четверых посадил просматривать записи с камер видеонаблюдения, а сам устроился в кабинете начальника Службы безопасности и начал по одному тягать на собеседование рядовых секьюрити «Вавилона». Авось кто-нибудь из них видел или слышал что-то подозрительное?!

Однако Костины надежды не оправдались. Охранники, за исключением первых двух (уже знакомых читателю), тупо твердили одно и то же: «Стоял (либо сидел) на посту. Все было как обычно. Ничего особенного не заметил…»

Выглядели здешние стражи сонно, лениво, безразлично. Помогать ФСБ явно не стремились, и вытянуть из них что-то более существенное у Кости не получалось. Хотя старался изо всех сил! По прошествии часа Сибирцев потерял терпение, сдвинул брови, стукнул кулаком по столу и рявкнул:

— А подать сюда вашего шефа! Будем вместе вас трясти! Ты и ты, живо за ним!

Два охранника бегом помчались разыскивать Кадкина, а Сибирцев забросил ногу на ногу, прикурил сигарету и начал с нетерпением ожидать их возвращения. Костин расчет строился на том, что в присутствии непосредственного начальника секьюрити, наконец, протрут мозги и станут усерднее сотрудничать со следствием. Гонцы вернулись минут через пятнадцать. Оба бледные, потные, с очумелыми взглядами.

— Владимир… Васильевич… застрелился! — с трудом выдавили они.

— Где-е-е?!! — Костю аж подбросило на месте. — Вы часом не спятили?!

— Нет. Идемте с нами, сами увидите.

Тело начальника СБ лежало в прачечной на плиточном полу. Лишенная затылка голова покоилась на куче грязного белья. Рядом валялся его табельный «макаров». Судя по всему, Кадкин выстрелил себе под подбородок. Правда, Владимир Васильевич не просто покончил с собой. Сперва он безжалостно пристрелил «дежурную прачку», некоего Эдуарда Лаптева. Труп последнего с разнесенным вдребезги черепом навалился спиной на тюк выстиранных простыней.

По ряду признаков опытный Костя определил — трагедия разыгралась где-то полчаса назад. То есть до того, как он послал охранников за Кадкиным. Таким образом, оба этих парня оказывались вне подозрений. Но дальше больше! Вскоре выпавшие из анабиоза секьюрити привели к нему молоденькую горничную, и девушка поведала: примерно в три часа дня она видела издали, как Лаптев с Кадкиным тащили в подвальный этаж, где располагалась прачечная, длинный пластиковый мешок, застегнутый на молнию.

— Такие в кино часто показывают. В них братву после разборок пакуют, — простецки добавила горничная.

— Е-мое! — схватился за голову Сибирцев. — Вот, значит, куда ты пропал! (покойник из 342-го исчез аккурат в районе пятнадцати часов) — и заставил вавилонских стражей перевернуть прачечную вверх дном. Искомый мешок обнаружили в дальнем углу, под ворохом замененных утром полотенец. Внутри находился труп мужчины лет тридцати со сломанной шеей. Сверившись с оставленной мной распечаткой фотографии, Сибирцев опознал в мертвеце того самого «беглого».

Затем в гостиницу прибыл наш знаменитый судмедэксперт Кирилл Альбертович Ильин (о нем расскажу чуть позже) с несколькими «молодыми» подручными. (Лет по сорок каждому.) Их вызвал еще ваш покорный слуга. Но они сильно задержались в дороге. Машина вдруг заглохла на морозе. Двое «молодых» поднялись в триста сорок второй номер к телу Руслана, а сам Кирилл Альбертович остался в прачечной — разбираться с убийством и самоубийством. Вот, собственно, все…

— Предварительные результаты есть? — спросил я Сибирцева.

— Ты имеешь в виду экспертов?

— Ага, их самых.

— Пока нет. Они же недавно начали, минут двадцать назад.

— А твое мнение? Как ты считаешь — самоубийство не липовое?

— Трудно сказать, — пожал плечами майор. — На первый взгляд смотрится оно вполне убедительно. Одно непонятно — если он решил свести счеты с жизнью, то зачем убивать Лаптева?! Ведь он же не жена-изменщица, которую муж пришил в порыве ревности, а после, плача от горя и отчаяния, пустил себе пулю в голову!

— Чужая душа потемки, — философски заметил я. — Всякое может быть…

И тут неожиданно меня посетила интересная мысль:

— Слышь, Костя, Кадкин-то раньше в КГБ служил!

— Ну и что?

— А то! В базе данных о нем должно содержаться немало информации, особенно если воспользоваться особым кодом доступа. Вдруг он не сам ушел из Конторы, а его «ушли»?! К примеру, из-за психического расстройства или склонности к половым извращениям!

— Однако ты загнул, — усмехнулся Костя. — И потом, разве ты знаешь «особый код»?!

— Рябов знает, — отрезал я, набрал мобильный номер шефа и попросил срочно перегнать на ноутбук Кадкина подробную информацию об усопшем. В том числе закрытую.

— Разумно, — одобрил Владимир Анатольевич, и через непродолжительный отрезок времени на экране появилась развернутая справка с грифом «Секретно». Полностью приводить ее не буду. (Много места займет.) Скажу лишь одно — мое предположение отчасти подтвердилось. В 1992 году Владимира Васильевича (тогда сорокалетнего полковника) досрочно отправили в отставку по состоянию здоровья. Врачи обнаружили у него вялотекущую шизофрению. Диагноз поставили после того, как он в истерическом припадке избил до полусмерти собственную секретаршу. (Чай, видите ли, долго готовила!) В результате девушка осталась инвалидом на всю жизнь. Поначалу Кадкина «закрыли» в Брюсовском СИЗО, хотели отдать под суд, но затем по настоянию следователя В.П. Сычева провели психиатрическую экспертизу, признали невменяемым в момент совершения преступления и потихоньку комиссовали вчистую…