Вода в огромном тазу была умеренно горячей и слегка мутноватой. Поводив в воде рукой, понимаю, что этот белесый оттенок от разбавленного в ней мыла.
— Мое это тело, или нет, но мыться все равно когда-нибудь придется… ведь так?
Зажмурившись, снимаю с себя длинную белую рубаху, и, не глядя, залезаю в бадью… Но чуть не упав и не сломав себе ногу о бортик, решаю не дурачиться и мыться с открытыми глазами.
С другой стороны, разве это не я? Это глупо — стесняться себя, своих собственных глаз, разглядывающих родное, хотя и незнакомое тело. И пусть я не помню этого, но я женщина. Смуглая, с длинными темными волосами, с заточенными ногтями на руках… и с очень хорошим зрением. В этом нелепом новшестве есть свои плюсы.
Вымыв себя мочалкой и прополоскав непривычно длинные волосы, хватаю полотенце: без него было слишком холодно.
Закутавшись как следует, решаюсь выглянуть к рыцарю.
Дейкстр сидел на своей кровати и полировал меч.
— Нашлась какая-нибудь одежда? — спрашиваю, высунув голову из-за двери.
— Когда я сказал про одежду, мне принесли это, — он кивнул на стопку вещей на моей кровати. — Кажется, это твои вещи, которые они думали присвоить.
— Мои вещи?… Это же замечательно! Я смогу хоть что-то узнать о себе… Можешь дать?
— А что ж сама не возьмешь? — ухмыльнувшись, рыцарь заигрывающее глянул на меня исподлобья. Если бы не нелепый фингал под его глазом, этот взгляд даже мог бы меня смутить, наверное.
— Просто холодно… да ну тебя к черту!
Выйдя из-за двери, беру свою одежду с кровати и возвращаюсь обратно в умывальную, не обращая внимания на вытянувшеюся морду Дейкстера.
— Однако придурь у нее точно не местная… — пробормотал он, когда дверь закрылась.
— Чего тебе опять не так? — кричу, убрав таз с кувшином со стола и расправив на нем вещи. Ответа так не последовало.
Все мое имущество помещалось в небольшой заплечный мешок. Рубашка из плотной ткани с вышитыми на воротнике и манжетах иероглифами-закарючками, странная кожаная жилетка, с плеч которой опускался целый плащ с капюшоном, юбка из темно-коричневой ткани со вставками кожи. Кроме того один подъюбник из тонкой шерсти, двое панталон, пара чулок и мешочек с каким-то белым порошком, напоминающим на ощупь стиральный.
Меня уже даже не удивило то, что ни одна из вещей не показалась знакомой. Но все они были не так уж плохи: крепкий покрой, очень качественные материалы. Особенно мне понравилась жилетка, она была очень похоже на облачение какого-нибудь злодея из фильма. Кожа была самой что ни наесть настоящей и отлично выдолбленной… Дорогущая, наверно, вещичка.
А вот юбка показалась мне очень безвкусной. Нужно будет заменить ее штанами.
Натянув чистую рубаху и панталоны на манер пижамы, выхожу из умывальной.
Рыцарь, уже валявшийся на кровати, увидев меня, округлил глаза.
— С тобой точно не все в порядке!.. — пробормотал он и отвернулся к стенке.
— У меня нет другой одежды, если ты об этом!
— Я, может, не кажусь особо воспитанным, но ты могла бы предупредить: я бы отвернулся заранее, — ответил Дейкстр, пристально смотря на доски в стене. — Я не собираюсь тебя совращать, но это не значит, что я стану долго терпеть такой вид…
— Какой вид? — удивленно смотрю на рыцаря, потом на себя. Длинная рубашка и панталоны ниже колен… да что тут может его так смутить!? — Нормальный вид, ничего другого для сна у меня нет.
— Поищи, может, найдешь в шкафу что-нибудь подлиннее нижнего белья… Боги, дожил, прошу женщину одеться приличнее! Обычно я прошу их не закутываться в шубы перед!..
Перед чем же он их просит, мне услышать так и не пришлось: Дейкстр закрыл голову одеялом и забубнил там.
Ради интереса все же открываю шкаф, надеясь найти там еще что-нибудь из одежды, но вместо этого нахожу нечто другое…
Стоило мне открыть дверцу, как в комнате появилась девушка. Сначала мне подумалось, что это только что вошедшая служанка, потом, что заблудившаяся постоялец… и только потом до меня дошло, что это просто зеркало на дверце шкафа.
А в зеркале — я.
Как в каком-то трансе смотрю в стекло, одновременно поражаясь и не веря.
У девушки в отражении была смуглая медная кожа, контрастом выделяющаяся на фоне белой рубахи. Мокрые волосы, зализанные назад, полностью открывали лицо… совершенно чужое.
Высокий лоб, вытянутая форма лица, неправильный прикус, округлый подбородок, но узкие челюсти придавали ему что-то лошадиное. Положение исправляли губы: большие в середине и сужающиеся к уголкам рта, четко очерченные, от природы темно-бежевые, а не красные, они смотрелись так, что можно было влюбиться. Нос был какой-то арабский: закругляющийся к низу, но с ровной прямой переносицей, с узким кончиком, но с размашистыми широкими ноздрями-каплями. Низкие, но хорошо обозначенные скулы придавали лицу совершенно экзотический вид. Глаза напоминали две линии, проведенные косой кистью с черной краской: они были узкие, но не миндалевидные, только уголки сильно поднимались вверх. Брови, широкие, густые и черные, почти портили всю немногую миловидность облика.
Такое странное лицо, не похожее ни на одну национальность в мире, который я знаю, невозможно было вообразить… Глаза были узкие, но до азиатского типа им было далеко, лицо овальное, рост нормальный и телосложение стройное, но европейцем даже не пахло. Можно было бы из-за скул и глаз отнестись к индейцам, но не тот цвет кожи и длина лица. Ноздри были, как у некоторых негров, а волос жесткий, хотя и не такой кудрявый, но кожа уходила в медный оттенок, а не в кофейный.
Очень странно было видеть себя и не узнавать. Несколько минут невозможно было унять желание двигать руками, ногами, корчить рожи перед зеркалом: мозг отказывался понимать, как это может быть, что совершенно незнакомый человек оказывается тобой.
— Боги, да что с тобой не так?… — рыцарь, наблюдавший за мной все это время, спросил с жалостью в голосе. — Что с тобой случилось, что тебя так дрючит постоянно?
— Память отшибло: считай, я себя первый раз в жизни вижу, — отвечаю Дейкстеру. — Забавно, что ты знаешь слово «дрючит».
— Ложись спать уже.
Совету рыцаря грех было не последовать. И хотя кровать выглядела не такой уж и удобной, она была чистой.
Когда голова коснулась подушки, к членам прильнула вся усталость, накопившаяся внутри меня. Ощущения были такие, будто меня расшибли на месте молотом, и мгновенно наступила смертеподобная темнота.
2. Верность закону
— Вставай, — над ухом раздался отвратительно громкий мужской голос. — Вставай, я считаю до трех. Ну? Раз. Два. Три!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
