Но это, если она забеременела от него.
Ему безразлично, девственницей она была или нет. Все равно, что даты совпадают. До тех пор, пока он не увидит неопровержимого доказательства своего отцовства, он не позволит себе поверить в это.
– Я никому не подчиняюсь, – заявил он.
– Я тоже. Твое предложение переехать к тебе просто нелепо. Как, черт возьми, я смогу работать, если буду вынуждена разъезжать повсюду с тобой? У тебя дела по всей Европе.
– И в Южной Америке, – уточнил он. – Работу тебе придется оставить.
Он увидел, как она вздрогнула. Неудивительно – ведь он десять минут поливал ее из холодного душа.
– Давай-ка я помогу тебе отсюда вылезти. Спор закончим, когда ты вытрешься и согреешься.
– Я не оставлю работу и к тебе не перееду.
– Я же сказал – продолжим разговор, когда ты высохнешь.
Пепе чувствовал, как ей неприятно прибегать к его помощи, чтобы выбраться из ванны. Отвернувшись, она оперлась на его руку, чтобы встать на ноги.
Кара была похожа на мокрую курицу. Даже лицо у нее было мокрое.
Он не сразу сообразил, что это слезы текут у нее по щекам.
– Ты плачешь?
– Я плачу, потому что я разозлилась, – всхлипнула она. – Ты разрушил мою жизнь и теперь хочешь разрушить еще и мое будущее. Я тебя ненавижу.
Он снял с крючка пушистое полотенце и накинул на нее.
– Если ты говоришь правду, то твое будущее обеспечено. Я дам и тебе, и ребенку больше денег, чем ты в состоянии потратить.
– Я не хочу быть содержанкой. Я всего лишь хочу того, что положено нашему ребенку.
– Содержанкой ты не станешь. Тебе будут выделены средства. Если твой ребенок окажется и моим, то у тебя хватит денег на все, что пожелаешь. Ты сможешь нанять няньку – да целую армию нянек – и вернуться на работу.
Она так дрожала, что у нее зуб на зуб не попадал.
– Но у меня не будет работы, куда возвращаться.
– Есть другие работы.
– Но не такие. Ты хоть представляешь, как трудно подняться по карьерной лестнице в мире искусства без связей?
– Есть другие занятия, – повторил он. В груди вдруг образовался тугой ком. Но он не может себе позволить ее жалеть… даже чуть-чуть. Пусть она и выглядит такой беззащитной.
Луиза много раз выглядела беззащитной. И все оказалось притворством, а он – сосунок! – поверил ей, поддался на эти уловки. Каждый день, когда он смотрелся в зеркало, он видел доказательство ее лжи прямо перед собой. Он мог бы сделать пластическую операцию и убрать шрам. Но он решил сохранить это напоминание о том, что нельзя доверять никому, и особенно когда дело касается любви.
– Ты не обязана переезжать ко мне. – Он заставил себя прямо посмотреть в ее полные слез глаза. – Ты можешь сесть на самолет, улететь обратно в Ирландию и продолжать вести жалкое существование. Или ты можешь остаться. Если ты останешься, я буду обеспечивать тебя, а как только родится ребенок, мы сделаем тест на отцовство. Но если ты уедешь сейчас, то не получишь ни единого евро от меня до того, как мое отцовство – или его отсутствие – не будет доказано. Если решишь уехать, то тебе придется пройти через суд, чтобы получить от меня образцы для ДНК… если ты меня разыщешь. Как тебе известно, я обитаю в четырех странах, и тебе будет крайне трудно заполучить этот самый образец.
Пепе понимал, как чрезмерно жестко звучат его слова, но он не позволит ни капли снисхождения к ней.
Если Кара действительно носит его ребенка, то он обязан любыми способами защитить это невинное существо. А единственное средство, как это сделать, – загнать ее в угол, из которого можно выбраться только по его правилам.
Он не может потерять еще одного ребенка.
Глава 4
Никогда Кара не чувствовала себя так по-дурацки, как в этот момент.
Голубая рубашка Пепе доходила ей до колен, а его брюки она закатала в несколько раз, чтобы они не падали ниже щиколоток. Не хватает только пары длинноносых башмаков – и клоун готов.
Следуя за Пепе в его самолет по металлическим ступеням, она вымученно улыбалась и кивала в ответ на приветствия команды. Ни один из них и глазом не моргнул на ее появление. Скорее всего, странные женщины, сопровождавшие Пепе в его перелетах, – это привычное явление.
Самолет Пепе – ну просто летающая квартира холостяка. Кругом кожа и темная деревянная отделка стен. Стюард проводил ее к креслу. Каре не понравилось, что Пепе сел рядом с ней.
– Ты мог бы выбрать другое место – здесь десять кресел, – недовольным тоном сказала она.
– Ты тоже, – ответил он, пристегнув ремень и вытягивая длинные ноги. Он взглянул на дешевый мобильник у нее в руке. – С кем говоришь?
– С Грейс.
– И что ты ей сказала?
– Что ее деверь безответственный мерзавец с моральными устоями амебы.
Он выгнул бровь.
Она вздохнула:
– Я хотела написать, но, пока мы не уладим финансовые дела, я не могу рисковать – ведь она способна свернуть тебе шею.
– Очень мило с твоей стороны проявить такую заботу, – сухо заметил он.
Она прострелила его ядовитым взглядом:
– Я просто извинилась за то, что ушла с крестин не попрощавшись. Еще я сказала ей, что попросила тебя подвезти меня в аэропорт. Кто-нибудь мог увидеть нас вместе.
– Тебя волнует то, что скажут люди? – беспечно произнес Пепе.
– Нисколько. Я просто не хочу, чтобы Грейс волновалась.
Кара понимала, что ей следовало обратиться за помощью к Грейс. При обычных обстоятельствах она так и сделала бы. Но когда она узнала, что беременна, то Грейс в это время скрывалась – у нее были собственные проблемы. Кара рассказала лишь матери, но та была занята очередной изменой своего нового мужа и не проявила особой заинтересованности. Вообще-то Кара и не ожидала ничего другого от женщины, давшей ей жизнь.
Но сейчас Лука и Грейс пребывают в состоянии крепкой любви и безоблачного счастья. Подходящая возможность попросить помощи. Грейс дала бы ей денег и все, что ей необходимо, не задавая вопросов. Но Кара не смогла бы скрыть произошедшего, и вся эта грязная история выплыла бы наружу. Одному Богу известно, что случилось бы потом.
В любом случае подруга не должна нести ответственность за ее ребенка. Грейс здесь ни при чем. Это дело ее, Кары. Ну и, конечно, беспечного плейбоя.
– Как твои ноги? – спросил Пепе.
– Терпимо. – Мазь, которую он ей дал, оказалась просто благодатной. Он был такой… Заботливый? Неподходящее слово, но оно ближе всего по смыслу к тому, как он отнесся к ее ранам. Но не к ней самой.
Как человек может быть одновременно таким заботливым и таким ужасающе равнодушным?
– Ты лучше сними брюки, чтобы материя не касалась кожи.
– Все нормально. – Ни за что на свете она снова не снимет с себя ничего из одежды, даже если он будет от нее на расстоянии десяти миль.
Самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. Кара посмотрела в окно – в горле у нее стоял ком.
– Пепе, пожалуйста, позволь мне вернуться в Дублин. Хотя бы на пару дней, чтобы привести в порядок дела.
Они спорили об этом за последний час три раза.
– Невозможно. Завтра я занят весь день, а вечером у меня деловой ужин.
– При чем здесь я? Предполагается, что я должна быть на работе.
– Ты пойдешь на встречу со мной.
Она сделала глубокий вдох, чувствуя, что с давлением у нее не все в порядке.
– Я уже устал тебе объяснять, что следующая неделя у меня загружена делами.
– Значит, я должна ждать уик-энда, чтобы вернуться домой? – в ужасе произнесла она.
– Боюсь, что поездка в Дублин не входит в планы на ближайшее время.
– Ты шутишь?
– Ты можешь уладить свои дела другим способом.
– То есть я должна послать свое заявление об увольнении письменно или по электронной почте?
Он пожал плечами:
– На твое усмотрение.
– Я вообще не хочу оставлять свою работу, – сердито сказала она. – Но если уж должна уволиться, предпочла бы сообщить об этом начальству лично.
– Я понимаю, что это неудобно, но если, как ты говоришь, ребенок от меня, ты получишь очень неплохую компенсацию.
– А мои соседки по дому? Они тоже получат компенсацию? Я их практически подставляю. Если ты не дашь мне возможность поехать в Дублин, я не смогу освободить свою комнату. А они не смогут найти другую соседку вместо меня.
– Не вижу проблемы. Я могу послать кого-нибудь, чтобы освободить твою комнату.
– Ну уж нет! – Она не желает, чтобы какой-то незнакомец рылся в ящиках с ее бельем. Закрыв глаза, Кара тяжело выдохнула. Из-за пререканий с Пепе она не заметила, как самолет увеличил скорость. В животе началось волнение, и она откинулась назад.
Самолет взлетел.
– Если я свяжусь со своими соседками и попрошу их собрать мои вещи, то ты сможешь послать кого-нибудь за ними?
– Конечно.
– И можно доставить багаж завтра утром?
– Почему такая спешка?
– Потому что у меня ничего нет, кроме дамской сумки и туши для ресниц. Мне нужны мои вещи.
– Я уже распорядился о покупке новой одежды для тебя – ее доставят в мой дом.
