Читаем без скачивания Туман и дракон. Книга первая - Екатерина Булей

– Ваше величество, – обратился к нему Монада, – не хотите ли поговорить?

Цепеш оторвался от созерцания собачки на картинке.

– О чём тут говорить? Раз уж назначено мне было вышней волей погибнуть так, как это случилось, значит, быть по сему. Господь расщедрился – добавил к жизни малую толику. Стоит ли просить большего? Без вас и того бы не было.

И перевернул плотную, в желтоватых пятнах, страницу. Монада и Дайковичиу слегка потоптались рядом, но, не дождавшись от государя разговорчивости, ушли.

На ночь Влад получил ещё один дурманящий укол, но усилиями воли сражался с сонной одурью. Рука под новой повязкой саднила и дёргала, голова норовила из-за тяжести сорваться с шеи и скатиться на пол, но позволить себе заснуть сейчас он не мог. Днём он ни на минуту не остаётся один: его лечат, учат, наставляют, как он должен думать. Ночь – единственное время его свободы. Время, когда он в состоянии рассмотреть полотно действительности, сотканное для него Ксаверием Монадой и другими. Рассмотреть придирчиво: нет ли в этом полотне прорех?

Прореха зазияла сразу же – и преобширнейшая. Они называют себя посланцами правительства Румынии – и при этом «мы не имеем права вмешиваться в историю»… Если бы Влад располагал этой самой повозкой времени – ох, уж он вмешался бы! И какой, спрашивается, правитель, будь он князь, король или император, поступил бы по-другому? Нипочём не стал бы трястись над нерушимостью границ, имея возможность изменить их в пользу своего народа.

Но допустим, основания трястись есть. Скажем, могущественный колдун, обладатель повозки времени (что бы там ни болтали насчёт науки, по-настоящему-то это колдовство: ни один учёный, ни алхимик, ни богослов, на такое не способен), дал её на время под условие: вот это меняйте на здоровье, а вот это – ни-ни. Тогда вопрос: почему сей могущественный колдун не мог расправиться самостоятельно с каким-то упырём? Зачем понадобился господарь валашский? Сколь бы ни был он храбр и силён, всегда сражался только с человеческими противниками. С нечистью как-то не доводилось.

Да полноте, существует ли он, этот носферату из Трансильвании? Неизвестно. Пока лишь известно, что у его чересчур гостеприимных хозяев концы с концами не сходятся. А как там на самом деле, бог весть. Чтобы в этом разобраться, надо побыстрее встать на ноги. А для скорейшего выздоровления не мешает поспать. Придя к такому выводу, Влад Дракула сдался наконец сонному зелью, внятно постукивавшему в его жилы.

Сон его был безмятежен. Виделись Владу горные вершины родимой Валахии. И никаких упырей.

На свободу с чистой совестью

У Влада Цепеша было очень плохое настроение. Те, кто его лечили и обслуживали, не подозревали, как им повезло. Окажись они вместе с Цепешем в Валахии, в загадочном и романтическом XV веке, это самое плохое настроение не замедлило бы оказать решающее влияние на судьбу всех и каждого. Проще говоря, обозревать бы этим господам окрестности с высоты кола. Князь был очень ими всеми недоволен. Его доконала собственная комната с узкой кроватью, уродливым бежевым шкафом, с нелепыми стенами в зеленую полоску (Ксаверий неоднократно упоминал, что сам подбирал обои – было бы чем хвастаться!). Еда была просто неописуемой – какая-то «полезная для здоровья» каша-размазня, вечный куриный бульон, сухарики, мелко порубленная зелень в сметане, вареная рыба (гадость отменная) и нечто, именуемое «чай с молоком» – бр-р! Когда же мясо всё-таки приносили, то с ним полагалось расправляться при помощи ножа и курьёзной штучки, похожей на крошечные вилы, что было очень нелегко делать одной, и то левой, рукой. Да и стоила ли таких усилий пластинка тощей варёной говядины? Люди в белом настаивали, что Владу пока что нельзя ни жареной свинины, ни баранины, а про сало вообще упоминать не приходится. Нельзя пить даже доброе вино, не говоря уж о цуйке (тут ее попросту не было, можете представить такое?). Это изуверство называлось «диета». Слово-то какое противное, тьфу!

Эти в белом считали, что он недостаточно поправился и окреп. Ну-ну. Влад явственно чувствовал, что окреп он достаточно. Достаточно, чтобы что-то предпринять. После того, как он задал некоторые наводящие вопросы, в нем утвердилось убеждение, что все ему врут. Нагло и бессовестно. Все эти их бормотания о том, что они «имеют задание от румынского правительства» звучали просто жалко. Влада сжигала ярость – он ненавидел, когда ему врут, и еще больше ненавидел, когда его пытаются использовать.

Настало время действовать, а именно – бежать. Бежать и самому во всем разобраться, в том числе и в истории с вампиром – не исключено, что и здесь ему дурят голову. Заодно и посмотрит, какие они, вампиры, бывают. Да и – бывают ли? Бесы и колдуны на свете есть, об этом в священном писании говорится, а об упырях нигде не говорится, кроме бабьих сказок. Вот он и проверит, сколько правды в этих сказках.

Влад продумал все в деталях. Собственно, особой трудности побег не должен был представлять: князя практически не охраняли, будучи уверенными, что он никуда не денется – раненый, в чужом городе. Однако же стоит высунуться в коридор, наткнёшься на кого-нибудь, так что просто вот так вот взять и уйти не получится. Поэтому для начала Цепеш решил утвердить своих лекарей-тюремщиков в мысли, что он все еще болен, и главное – что полностью от них зависит, полностью им доверяет и совершенно не разбирается в окружающей обстановке.

На самом же деле, выбираясь за пределы своей комнаты (при чём он старательно цеплялся за сопровождающего и как можно медленнее переставлял ноги), Влад насобирал по крупицам немало полезных сведений. Дом, в котором он находится – двухэтажный особняк; на первом этаже – парадная дверь, которую открывают каким-то хитромудрым образом, вставляя белую карточку в специальную прорезь. Из окна виднеется небольшой парк с прямыми дорожками, а дальше – ограда из железных прутьев с ажурной калиткой. В отличие от двери, калитку по большей части оставляют незапертой. И в парке обычно никого нет. А вечерами вторника и пятницы весь народ, кроме слуг, уходит на какое-то, как он подслушал, «собрание»… Что ж, отлично. В соответствии с этим и надо строить план побега.

Во вторник после обеда он спросил парня в белом халате, нельзя ли ему выйти на прогулку. Парень обещал, что передаст пожелание врачу. Не обманул: спустя некоторое время в дверь постучали.

– Кто там? – спросил Влад, для вида улёгшийся на кровать.

– Ваше величество, это я, ваш доктор, – в комнату осторожно всунулось круглое белесоватое лицо. После того, как Влад буквально вытащил из него признание, виноватость покинула голос доктора Дайковичиу, зато её место заняла предупредительность, граничащая со страхом… Впрочем, почему «граничащая»? Нотки страха Влад хорошо различал, и нельзя сказать, чтоб был недоволен их наличием.

– Как мы себя чувствуем? – поинтересовался доктор, присаживаясь на стул у владовой постели. – Мне сказали, вы хотите подышать свежим воздухом?

– Да. Хотелось бы немного прогуляться. Но, боюсь, один я не смогу – если начинаю долго ходить, ноги… эээ… подкашиваются.

– Конечно, ваше величество, – кивнул доктор. – Мы с вами можем выйти прямо сейчас, я помогу вам.

Князь возликовал.

– Только сперва надо бы вам переодеться, – заискивающе предложил доктор.

– Что? – насторожился Влад.

– Ну… я имею в виду, не стоит выходить на улицу в таком костюме, как у вас, – Дайковичиу кивнул на владов кафтан – тот самый, в котором Влад был доставлен с поля боя, правда, починенный и выстиранный. Влад нахмурился.

– Простите великодушно, ваше величество, здесь так не ходят. Вы будете слишком… заметны, – поспешно пояснил доктор. – Надо привыкать к местной одежде.

– А, ну конечно, – хлопнул себя по лбу Цепеш. – Что ж, тогда найдите мне что-нибудь подходящее. Только побыстрее.

– Сей момент, – поклонился доктор и выскочил из комнаты с криком: «Джордж! Ты где? Почему тебя искать всегда надо!»

Искомый Джордж был найден на кухне – причем в очень романтический момент. Здоровенный парень нежно обнимал маленькую изящную служаночку Бетти, восемнадцати лет от роду, и как раз собирался запечатлеть на ее девичьих губах пылкий поцелуй.

– Джордж! – взвыл доктор. – Где твоя носит, черт подери!

Бетти и Джордж отшатнулись друг от друга; Бетти, густо покраснев, сделала вид, что собирается мыть посуду, Джорджи просто застыл по стойке смирно. Обычно доктор проявлял себя как довольно-таки невредный хозяин и даже доставлял прислуге немало весёлых минут своими ошибками в английском языке, которым владел, прямо скажем, не блестяще. Этот раненый джентльмен, с которым здесь все так носятся, совсем недавно язык учить начал, а шпарит по-английски уже бойчей и правильней его… Что с ним сегодня стряслось? Какая муха его укусила? Видать, в особняке, где и без того хватало необычных и подозрительных дел, творится что-то из ряда вон выходящее.