поднесла.
Они три железные цепи достали
И на всю зиму ее заковали.
IX
Рано она подошла ко дворцу
— Солнце всходило едва —
Рано она подошла ко дворцу.
Рыцари встали, взглянув друга на друга.
Женщины все замолчали в испуге.
Стала она у дворцовых дверей
— Солнце всходило едва —
Стала она у дворцовый, дверей.
Чу! Королева идет из покоя,
Муж вопрошает ее, беспокоясь.
В час этот ранний идешь ты куда?
— В сумерках видно едва —
В час этот ранний идешь ты куда?
Ждет ли тебя кто-нибудь за порогом?
Но королева безмолвствует строго.
Вот к незнакомке спустилась она
— В сумерках видно едва —
Вот к незнакомке спустилась она.
Та ее молча целует в уста.
Не обменявшись ни словом ни взглядом,
Обе они отправляются рядом.
Плачет король у дворцовых дверей
— В сумерках видно едва. —
Плачет король у дворцовых дверей.
Слышно, как поступь шагов замирает.
Слышно, как ветер листы обрывает.
X
Когда жених ушел
(Дверь тихо повернулась).
Когда жених ушел,
Невеста улыбнулась…
Когда жених пришел
(Лампада догорела),
Когда жених пришел,
Другая там сидела…
И я видала смерть
(Душа его страдала),
И я видала смерть,
Что молча ожидала…
XI
О, мать, ужель ничьих шагов не слышишь?
О, мать, то нас пришли предупредить…
О, дочь, дай руку. Что так тяжко дышишь?
Смотри, корабль готовится отплыть…
О, мать, Ее мы примем осторожно…
О, дочь, они придут сюда едва ль…
О, мать, ужель спастись нам невозможно?..
О, дочь, смотри, корабль уходит вдаль…
О, мать, Она все ближе подступает…
О, дочь моя, он в гавани теперь…
О, мать, Она уж дверь приоткрывает…
О, дочь моя, они выходят в дверь…
О, мать, ты слышишь, к нам прокрался кто-то.
О, дочь, он поднял якорь в этот част…
О, мать, Она мне тихо шепчет что-то…
О, дочь, корабль проходит мимо нас…
О, мать, Она все звезды собирает…
О, дочь, то тень от паруса скользит…
О, мать, Она в окошко ударят…
О, дочь, окно открыто, может быть…
О, мать, темно… я тьмой объята буду…
О дочь, вкруг корабля морская тишь…
О, мать, Ее одну я слышу всюду…
О, дочь моя, о ком ты говоришь?..
XII
Вы зажгли огни лампад —
О, в саду я солнце вижу —
Вы зажгли огни лампад.
Солнца свет сквозь ставни вижу.
Распахните двери в сад!
Ключ затерян от дверей.
Ждать нам надо, ждать нам надо.
Ключ затерян от дверей.
Ждать нам надо, ждать нам надо,
Ждать грядущих надо дней.
Распахнется дверь в те дни,
Лес заменит нам засовы.
Лес горит, одет в огни.
Мертвых листьев свет багровый
Шлет нам отблеск свой суровый.
Дни грядущие устали
И едва ли к нам придут,
Дни грядущие умрут,
Полны страха и печали.
С ними все умрем мы тут.
XIII
Тридцать лет ищу я, сестры.
Где же скрылся он?
Тридцать лет хожу я, сестры,
Но не ближе он.
Я в пути устала, сестры,
Шла я тридцать лет.
Он повсюду был, о, сестры,
И его все нет.
Обувь я снимаю, сестры,
Скорбь и тишина.
Ветер также гаснет, сестры,
И душа больна,
Вам шестнадцать лет, о, сестры,
С посохом моим
Далеко идите, сестры,
В поиски за ним.
Пер. О. Чюминой
XIV
Три сестрицы умереть хотели,
Три венца из золота надели
И за смертию пошли.
К лесу сестры подошли,
— Лес, о, лес, дай смертный нам конец,
Вот от каждой золотой венец.
Лес в ответ сестрицам улыбался,
С каждой раз двенадцать лобызался
И открыл им то, что будет.
Три сестрицы умереть желали,
К морю-океану путь держали
И на третий день пришли.
— Море, море, смертный дай конец,
Вот от каждой золотой венец.
Море-океан тут плакать стало,
Триста поцелуев им послало
И открыло то, что было.
Три сестрицы умереть желали,
Путь-дорогу к городу держали,
Город среди острова нашли.
— Город, город, смертный дай конец,
Вот от каждой золотой венец.
Город радостно их встретил,
Жаркими лобзаньями приветил
И открыл им то, что есть.
Песня мадонны
(Из «Сестры Беатрисы»).
Всякой плачущей душе,
Бедной грешнице мгновенья,
Простираю в лоне звезд
Руки с благостью прощенья.
Грех не может больше жить,
Где любовь, грустя, вздохнула,
Дух не может умереть,
Где любовь слезой блеснула.
Если б тем, кто полюбил,
Суждено с дороги сбиться.
Слезы их текут ко мне
И не могут заблудиться.
Сокровище смиренных
I. Молчание
«Silence and Secrecy!» — восклицает Карлейль — им следовало бы воздвигнуть алтари всеобщего поклонения (если только алтари воздвигаются еще в наши дни). Молчание — та стихия, в которой образуются великие дела, чтобы возникнуть наконец совершенными и величественными в свете жизни, над которой они призваны владычествовать. Не только Вильгельм Молчаливый, но все значительные люди, которых
