— Было бы кого, — хмыкнула она, а я только усмехнулся в ответ и отпер дверь.
Все они такие, думают, самые умные. Готовы с шашкой наголо на врага, а по факту только подтверждают свою тупость. Хотя эта в МГУ учится. И, как Наташа хвалилась — сама поступила. Что ж притворяется тогда безмозглой блондинкой?
— Пошли, бесстрашная, в логово серого волка, — снова подтолкнул я её в спину, и мы вошли в просторный холл номера. Я захлопнул дверь, осмотрелся и с удовлетворением отметил, что горничная отлично справляется со своей работой.
Только растянувшись на удобном кожаном диване, я снова посмотрел на девчонку:
— А теперь верни мне телефон, говори, что хотела и проваливай на все четыре стороны.
— А в машине мы не могли поговорить?
Она присела на другом конце дивана, подальше от меня. Выпустила наконец из рук свою сумочку, положила рядом. Ладошками накрыла коленки. Маленькие пальчики, которые так нежно обхватывали меня, ласкали… Сука! Вместе с нарастающим возбуждением во мне забурлила злость! Ни на одну девку я еще так не реагировал. Всегда брал то, что мне было нужно, а потом забывал. И только эта… Глядя на неё, я невольно задумался о том, каково Наташке было все эти годы. Каково было ей понимать, что её дочь растет копией отца? Смазливая мордашка, только цвет волос — в мать, во всем остальном… Полные губы, глаза… Дмитрий Хавронский всегда был первым красавцем школы. Я — так. Где-то в первой десятке. А вот за ним девки толпами бегали. Только вот ему понадобилась именно Наташка. Та единственная, что не смотрела в его сторону. Как так? Завоевать, влюбить и сломать. Только вот когда завоевать и влюбить не получилось, он просто на просто решил сломать… Тварь.
— В машине не могли, — резко ответил я, придя в себя. — Говори, что хотела.
— Я… — Она коснулась рукой кончиков волос и выдохнула, глядя мне прямо в глаза: — Я хочу, чтобы ты взял меня на работу.
— Что? — Не сдержавшись, я засмеялся. — Ты серьезно?
— Более чем, — надула Олеся свои прелестный губки. — Я поняла, что вела себя глупо, и мне тяжело будет сгладить острые углы в наших отношениях. — Как запела-то, а? Интересно-о-о… — Ты мне не веришь, — вздохнула.
— Нет, — продолжая посмеиваться, качнул головой я. Нет, серьезно, забавная девочка. — Ты меня за лоха держишь, я понять не могу?
— Ни за кого я тебя не держу! — стрельнула в меня колючим взглядом. — Руслан, я хочу, чтобы мама была счастлива. И если ты — это именно то, чего ей не хватает, то я… — Она не договорила, потому что в этот момент я, встав, подошел к ней и, ухватив за руку, поднял с дивана. Прижал к себе и выдохнул:
— Ты правда думаешь, что я поверю, что ты так резко сменила курс?
— Если капитан понимает, что ведет корабль в бездну, это нормально, что он попытается спасти свое судно, — ответила она, глядя на меня снизу вверх.
Я поймал её взгляд, затем опустился ниже, к вырезу блузки. Там, в ложбинке между грудями, есть привлекательная родинка. Только что об этом вспомнил. Обычно к таким мелочам я интереса не проявляю, а тут…
Она выдохнула и продолжила:
— Я сдала сессию, и у меня каникулы. Два месяца. Я обучаюсь по специальности гостиничной и туристический бизнес, и я… Я была бы очень благодарна тебе за возможность стажироваться в твоей компании.
Она шебуршала своим сладким голоском по моим мозгам, и я все никак в толк взять не мог, она дибилка или просто бесстрашная? Для меня это в сущности было одним и тем же. Мои мысли плавно перетекли в другое русло: ну не может же баба быть и красивая, и сексуальная, и умная. Полный комплект — это уже перебор, так что… И тут она сказала:
— Маме понравилась эта идея. Она тебе не звонила? — как ни в чем не бывало улыбнулась и невинно хлопнула ресницами.
Так вот оно что! Падла, знает, что Наташе я вряд ли откажу.
— Хорошо, — я отошел от неё, открыл минибар и взял оттуда маленькую бутылочку воды. Сделал пару глотков и только затем снова удостоил Олесю вниманием. — Горничной пойдешь?
Выражение лица у неё было таким, будто я ей предложил трусы снять и встать передо мной раком. Оскорбленная невинность, мать её! То есть полы мы драить не хотим! Хотим сразу в дамки!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я серьезно!
— Я тоже! Или могу тебя своей личной шлюхой взять. На неполный рабочий день. Будешь обслуживать меня… ммм… после обеда. Как тебе такой расклад?
— Ммм… нет, не катит. У меня парень есть! — пожала девчонка плечами, усмехнулась. И снова посмотрела мне в глаза.
Не боится же. Наглая. И красивая. Сука, какая же она охренительно красивая!.. Что она сказала? Парень у неё есть?
— А твой парень про подработку ночную знает?
— Да что ты… — Она поджала губы, посмотрела мне куда-то в область плеча, затем снова на меня. — Это случайно вышло. Я вообще-то поговорить с тобой хотела.
— В половину двенадцатого! — хмыкнул я, не веря ни единому её слову.
— Да, в половину двенадцатого!
Когда она злится, у неё верхняя губа дергается. Агатов, прекрати! Родинка, нервный тик… Что еще? Соски у неё красивые и попка упругая. И такая она узенькая… Да, видимо стояк рядом с ней мне обеспечен.
— Ты не дал мне и рта раскрыть, сразу раздевать начал.
— А ты язык проглотила.
— А я и без того едва храбрости набралась, чтобы к тебе прийти! Я… — Она опустила голову и покраснела.
Я подошел к ней вплотную и взял пальцами за подбородок. Заставил посмотреть на себя. Глаза у неё были блестящими, яркими, в них таилось так много. Нет. Она не пустышка. И врет мне. Но желать я её от этого меньше не стал. Это наваждение какое-то, зациклился на бабе. На бабе … на девчонке! На двадцатилетней девчонке, дочери моей будущей жены! Бежать от неё надо. Ограничить наше общение. Да. Это самый лучший выход — как можно реже видеться с ней.
— Никакой работы, Олеся, — категорично отрезал я. — Телефон верни и можешь идти.
Отпустив её, я отошел от греха подальше. Она рвано выдохнула, потянулась к сумочке, достала телефон и положила на диван. Затем накинула ремешок сумки на плечо и, ни слова не говоря, направилась к выходу. Я буравил её взглядом до самой двери. Не мог не смотреть. И дышать не мог, будто кислород с собой весь забрала, стерва. Надо бы сказать ей что-то… Она схватилась за ручку и толкнула дверь номера.
— Завтра к девяти жду тебя в офисе.
Неожиданно для нас обоих.
Глава 4
Олеся
— Лесь, как считаешь, лучше это или все-таки красное?
Я оторвала взгляд от ноутбука и пристально осмотрела маму, вошедшую в мою комнату в черном платье-карандаш с короткими рукавами.
— Красное, — хмыкнула я, совершенно неуместно вспомнив, что в ту ночь к Руслану я пошла именно в красном платье. Хотя и черное смотрелось на маме сногсшибательно.
Она вообще была сногсшибательной — голубоглазая блондинка, в свои тридцать семь выглядела чуть за тридцать и без модных сейчас косметологических процедур.
— Ты уверена? — Мама пригладила свои длинные волосы и нерешительно посмотрела на меня.
— Уверена, — кивнула я. — Твой Руслан… умрет от такой красоты.
— Мне не нужно, чтобы он умирал. — Она прошла к постели и присела рядом со мной.
Да, про смерть это я зря. Я сняла ноутбук с колен и переложила его на тумбочку с другой стороны от постели. А потом снова взглянула на маму. У нас была странная семья. Не трудно посчитать, что маме было семнадцать, когда я родилась. Как говорил мне папа — он настолько сильно был влюблен в маму в школе, что не смог удержаться и сделал той предложение прямо после выпускного. А я родилась через восемь месяцев после свадьбы. По версии мамы… По версии мамы «так получилось». Кратко и безапелляционно. Но теперь я понимаю, что был еще третий. Руслан Агатов. Папин друг детства, о котором он довольно много говорил… Не лестно. От мамы же о нём впервые я услышала лишь после похорон отца. Первая любовь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мам, он будет в восторге от тебя, — заверила я.
