если для начала создать системы для сбора росы? Или резервуары для дождевой воды на случай короткого ливня? Это не противоречит вере, это просто разумная предосторожность.
В глазах многих людей он увидел понимание. Его предложения были практичными, не радикальными. Они не отрицали возможности чуда, но давали шанс на выживание, если чудо не произойдёт.
— Видите, мудрость нашей молодёжи! — воскликнул Халид с гордостью, словно это была его идея. — Думать о запасных решениях — это правильно! Акрам воспитал достойного сына, который смотрит вперёд, который готов к любым поворотам судьбы!
Толпа зашумела одобрительно. Назир невольно восхитился гибкостью жреца — как легко тот превратил его возражение в поддержку своей позиции.
— И мы действительно можем подумать об этом… после ритуала. Когда убедимся, что испытание завершается, — продолжил жрец. — Потому что, друзья мои, если сейчас мы бросим все силы на сбор росы, это будет означать, что мы не верим в помощь Аль-Мазина. Что мы отворачиваемся от того, что питало наш город тысячелетиями. Что мы предаём наследие предков.
Назир почувствовал, как ситуация выскальзывает из его рук. Каждый его аргумент Халид ловко превращал в свою пользу. Люди уже начинали кивать, соглашаясь с жрецом, забывая, что собрание началось с его, Назира, тревожного предупреждения.
— Кристалл почти мёртв, — сказал он прямо, и его голос прозвучал неожиданно громко в наступившей тишине. — Мои измерения показывают падение силы на шестьдесят три процента от исторического максимума. Это не цикл — это угасание. Необратимый процесс, который мы наблюдаем на протяжении десятилетий.
Назир достал из сумки отцовский измеритель и поднял его над головой, чтобы все могли видеть. Металл поймал солнечный луч и отразил его, на мгновение вспыхнув, словно живым светом.
— Вот доказательство! — объявил он, и стрелка прибора дрогнула, показывая низкие значения даже здесь, на площади, в отдалении от кристалла. — Любой инженер может проверить эти данные. Любой, кто умеет читать числа и графики, увидит правду. Время иллюзий закончилось.
Толпа замерла. Никто не смел произнести ни слова. Они ждали, что скажет Халид.
Верховный жрец печально покачал головой и сделал шаг вперёд, частично закрывая собой Назира.
— Мой мальчик, — сказал он с искренней болью в голосе. — Я знал твоего отца лучше, чем кто-либо. Мы были друзьями задолго до того, как я стал верховным жрецом. Мы вместе изучали тайны кристалла, вместе проводили ночи в размышлениях о его природе. И я помню, как он говорил о своём приборе — изобретении, которым он по праву гордился.
— «Это только инструмент, не больше», — так говорил великий Акрам, — сказал Халид. — «Он измеряет лишь видимую силу кристалла, но не может измерить его связь с высшими сферами». Твой отец понимал ограничения своего изобретения, Назир. Он знал, что есть измерения реальности, недоступные даже самым тонким приборам.
— Это ложь! — воскликнул Назир, не сдержавшись. Кровь бросилась ему в лицо. — Мой отец никогда не говорил таких слов!
В толпе послышались встревоженные возгласы. Прямое обвинение верховного жреца во лжи было почти кощунством.
— Твой отец был мудрым человеком, — мягко, но твёрдо оборвал его Халид. — И он бы не стал сеять панику среди людей на основании одних лишь показаний прибора. Он бы понимал, что наш священный кристалл — не просто булыжник, который можно измерить инструментами, как будто его только что подобрали с дороги. Это живая связь с богами, подчиняющаяся законам, которые выше нашего понимания.
Люди закивали. Слова Халида звучали убедительно. Кто же лучше знал, что говорил Акрам — его единственный сын или давний друг и соратник?
На мгновение Назир почувствовал себя беспомощным. Как бороться с человеком, у которого такая власть над умами людей? Как доказать правду, когда сами основы этой правды ставятся под сомнение?
— Да, кристалл слабее, — снова признал Халид. — Да, нам всем приходится экономить воду. Но это испытание нашей веры и нашего единства. И мы пройдём его вместе, как проходили и раньше. Не разделяясь на верующих и скептиков, не противопоставляя знание и веру, но объединяя их в гармонии, как учили нас предки.
Он вернулся к Назиру и посмотрел на него с печалью и сочувствием, но в глубине его глаз таилось предупреждение.
— Никто не винит тебя, сын Акрама. Ты ещё молод и испуган, а твоя забота о городе делает тебе честь. Но сейчас не время для паники. Сейчас время для единства и надежды. Для веры, которая движет горами и наполняет источники водой.
Назир почувствовал, как внутри поднимается волна гнева. Его не просто заставляли замолчать — Халид выставлял его напуганным ребёнком, не понимающим сложностей жизни. Но ещё хуже было то, что жрец использовал имя его отца, искажал его слова, его наследие.
— У меня есть его дневники, — тихо сказал Назир, борясь с желанием закричать. — Все его измерения. Все его мысли. И нигде, ни разу он не говорил о "высших сферах".
Халид смотрел на него с выражением снисходительной жалости.
— Конечно, в дневниках учёного больше науки, чем веры. Но твой отец был сложнее, чем его записи, Назир. Он был и инженером, и верующим. Как и все мы.
Назир оглядел толпу, и его сердце опустилось. Лица людей, ещё недавно слушавших его с тревогой и сомнением, теперь выражали спокойную уверенность. Они хотели верить Халиду.
— Стража, — тихо сказал Халид, не меняя доброжелательного выражения лица, — будьте добры, проводите молодого Назира домой. Он устал и встревожен. Пусть отдохнёт перед завтрашним ритуалом, в котором, я уверен, он примет участие с чистым сердцем.
Двое стражников появились по бокам от Назира. Их присутствие было недвусмысленным сигналом — диалог окончен.
— Все будет хорошо, сын Акрама, — шепнул Халид, когда стражники взяли Назира под руки. — Но впредь будь осторожнее с публичными выступлениями. Не всякий раз я смогу представить твои слова в столь… конструктивном свете. В смутные времена народу нужна уверенность, не сомнения. Надежда, не страх.
В процессии жрецов Назир поймал взгляд Лейлы — тревожный, предупреждающий.
Когда стражники уводили его с площади, за спиной гремел голос Халида. И люди его слушали. Ох, как они слушали.
Вечером в своей мастерской Назир сидел, окружённый чертежами и инструментами. Масляная лампа отбрасывала длинные тени на стены, где висели схемы водопроводных систем города и диаграммы силы кристалла за последние годы — наглядное свидетельство того, что не могли или не хотели видеть остальные.
Стражники ушли час назад, убедившись, что он никуда не собирается. «Ничего личного, — сказал один из них. — Просто приказ. Для твоего же блага. Сейчас не лучшее время спорить с Халидом».
Назир подошёл к деревянному полу в углу комнаты, где
