alt="" src="images/i_003.png"/>
Глава 3
Последний час с каждой милей экипаж трясло все сильнее, так что и мои косточки едва не грохотали. Сначала мне нравилось смотреть, как грязные дымоходы города сменяются широкими пастбищами. Но солнце закатилось, наступила темнота, и в застекленном окне кареты стало отражаться лишь мое собственное лицо. Казалось, экипаж вот-вот оторвется от земли и покатится прямо в ночное небо.
Зарядил дождь, забарабанив по крыше так громко, что разбудил мистера Локхарта. Тот сразу сел прямо.
– Приношу извинения, мисс Тиммонс, – сказал он, посмотрев на часы. – Хозяин из меня не слишком учтивый, верно?
– Я думала, вы мой поверенный, – отозвалась я, стараясь не задерживать взгляд на золотой цепочке, прикрепленной к часам.
Он усмехнулся, но тут же зашелся в кашле и прижал к губам носовой платок.
– Вижу, вы не прочь перейти к делу. Очень хорошо. Раз уж мы приближаемся к месту назначения, давайте-ка я расскажу вам, почему ваши услуги так отчаянно требуются в Сомерсете. Мой господин, мистер Пембертон, весьма достойный человек. К несчастью, полгода назад он потерял невесту. – Плечи мистера Локхарта поникли, а в голосе появились грустные нотки. – Она была молода, красива и влюблена. Он так и не сумел оправиться от горя. Каждый месяц он пишет письмо в полицию, затем я отправляюсь в путь, собственноручно доставляю послание и прошу возобновить расследование коронера.
– Расследование? Как она скончалась?
Мистер Локхарт побледнел.
– Обстоятельства ее смерти были весьма необычными, но улики оказались убедительны. Самоубийство.
Такого я не ожидала. Если коронер заключил, что это было самоубийство, непонятно, чем поможет взятка полиции.
– Полагаю, лорд Пембертон убежден в обратном.
Поверенный недоуменно поджал губы, но вскоре его черты смягчились.
– Нет, голубушка. Пембертон – это его фамилия, однако он унаследовал графский титул и стал лордом Чедвиком. – Мистер Локхарт откинулся на спинку сиденья. – Скажу лишь, что Сомерсет-Парк повидал немало трагедий. И все же последнее несчастье сделало его безутешного хозяина одержимым. Он отказывается дать своей невесте упокоиться с миром и сам уже стоит одной ногой в могиле, ведь все это высасывает из него жизнь.
Я кивнула, отлично зная, что такое безутешное горе. Мистер Локхарт продолжил:
– Мой господин не перестанет скорбеть, пока не поймет, что его дражайшая возлюбленная обрела покой. Я хочу, чтобы вы использовали весь свой дар, все свои трюки, подарили ему исцеление, которого он так жаждет, и прекратили его страдания.
Прозвучало столь романтично – можно было даже подумать, что я сделаю доброе дело. Но мне хотелось ясности.
– Вы просите меня устроить фальшивый спиритический сеанс, чтобы ваш господин поверил, будто я связалась с его усопшей невестой в загробном мире?
– А я взамен буду представлять вас в суде, – отозвался он с такой готовностью, что верилось с трудом. Я вспомнила ухмылку Ригби, и волосы у меня на загривке встали дыбом.
– Но ведь это надувательство, – заметила я. – Наверняка есть и менее изощренный способ облегчить его боль.
Мистер Локхарт пригладил бороду.
– Я испытываю подлинную муку, мисс Тиммонс. Я очень болен, очень. Все, чего я желаю, прежде чем покину этот мир, – это помочь моему господину найти покой. – Он смотрел на меня умоляющим взглядом, полным искреннего страдания; я подобного не ожидала и ощутила укол вины за то, что хотела побить старика его же собственной тростью.
Карета резко повернула, и что-то ударилось о стекло.
– Должно быть, мы съехали на подъездную аллею, – с тревожными нотками в голосе предположил мистер Локхарт, вглядываясь в темноту. – И напоследок вот еще что…
Его слова оборвал оглушительный раскат грома, и внезапно на карету обрушился ливень, капли которого застучали по крыше тысячей ботинок.
Кучер, должно быть, промок до нитки.
Наконец экипаж остановился. Я прильнула к окну, пристроив ладони к глазам козырьком, но в ночи ничего было не разглядеть.
Мистер Локхарт строго посмотрел на меня.
– Что бы вы ни услышали или ни увидели в Сомерсете, помните: лишь вы можете помочь моему господину обрести то, чего не купишь за деньги, – покой.
Не успела я попросить его объяснить подробнее, как дверь кареты открылась и внутрь хлынул поток воды. Снаружи стоял трясущийся от холода лакей, который держал зонтик. Земля содрогнулась от очередного раската грома. Я наступила в лужу и почувствовала, как вода просачивается сквозь задники изношенных ботинок.
Я вслепую зашагала вперед, склонив голову, чтобы защитить глаза от ветра. Тот подхватил зонтик и швырнул его назад, следом разразился удар молнии и озарил пространство впереди. На миг я подумала, что меня обманывает зрение, но вторая вспышка снова залила светом замок. Такой огромный, что не охватить взглядом. Окон на фасаде было больше, чем я могла сосчитать. Пара каменных львов охраняла подножие роскошной лестницы, что вела к исполинским парадным дверям – куда мы могли бы въехать прямо с каретой.
Мы с мистером Локхартом поспешили внутрь за промокшим лакеем. У порога нас приветствовал легким поклоном господин в безукоризненном костюме. Холл оказался больше гостиной мисс Крейн. Взгляд так и метался то к вазе, то к изваянию, то к позолоченной статуэтке. Это жилой дом или музей? Я прижала саквояж к груди из страха неловко повернуться и разбить какой-нибудь бесценный предмет искусства. Немного поодаль располагалась лестница, которая тянулась вверх, а на столбце у ее подножия был вырезан ангел.
Человек, которого я приняла за дворецкого, взял у мистера Локхарта пальто и цилиндр, обратившись к поверенному по имени.
– Ваше сообщение поступило час назад. Его светлость ожидает вас в кабинете. – Он кивком показал на дверной проем.
– Спасибо, Бромуэлл, – устало поблагодарил мистер Локхарт и повернулся ко мне. – Оставляю вас в надежных руках.
Я смотрела, как он ковыляет прочь, опираясь на свою трость, и жалела, что нельзя пойти с ним. В стороне ждала суровая женщина, державшая масляную лампу. Седеющие волосы ее были так туго стянуты в пучок, что тот казался сделанным из железа. Она смерила взглядом мои ботинки, словно оценивала, сколько грязи я натащила в дом. Я понадеялась, что свет достаточно тусклый и она не заметит истрепанный подол моего плаща.
– Миссис Донован проводит вас в вашу комнату, – обратился ко мне Бромуэлл.
Лицо у дамы было таким каменным, что она могла бы сойти за одну из статуй. Я тихо последовала за ней, не решаясь благодарить, поскольку опасалась, что голос мой эхом разнесется по просторному помещению. Я поднялась по большой лестнице, рассматривая балкон, который тянулся вдоль второго этажа. Кончиками пальцев скользнула по перилам из темного ореха, с наслаждением вдыхая аромат свежей полироли. Я проводила сеансы
