Читаем без скачивания Миллионерша-подросток - А Дэвис

Пока она разговаривала по телефону, я достал из холодильника два ломтя вырезки, положил их на решетку, затем засунул разогреваться в духовку пакетик картофеля-фри, размышляя при этом о том, что мне нужно посетить миссис Джон Л. Брайн, чтобы отыскать её сына Cидни, иначе Старик в Вашингтоне подумает, что я совсем забросил свою работу. К тому времени, когда Грейс закончила разговаривать по телефону, еда была уже на столе.

- Я разговаривала с Лолой, - сказала Грейс, с большим аппетитом налегая на бифштекс. - Она беспокоилась обо мне, и Мэри тоже. Очевидно, консьержка нашего общежития не рассказала им о моей бедной умершей тете. Лола никому не проболтается, что я здесь, а впрочем, мне все равно, если и проболтается.

- Когда мы пойдем к Перуцци?

- Сегодня днем. Лола будет там. Я сказала ей, что мы тоже зайдем.

Я растянулся на кушетке, слушая пластинку, наполнявшую комнату мягкими звуками, когда Грейс пришла из кухни с передником вокруг пояса и с посудным полотенцем в руке.

- Да, однако, - я с улыбкой посмотрел на нее. - Взгляните только, кто у меня в роли домработницы. В моей жизни случалось всякое, но мультимиллионерша занимается у меня домашним хозяйством явно впервые.

Грейс присела на пол, опершись рукой о кушетку, её лицо было очень серьезно.

- Я потому убежала из дома, что не могу вести себя там так, как я хочу, Джерри, - сказала она тихо. - Ты знаешь, один раз, когда я убежала из дома, я работала официанткой в ресторане в Вашингтоне, просто, чтобы почувствовать себя полезной, потому что хотела делать что-то сама. Опекунский совет, управляющий моим капиталом, кажется, считает меня общественным достоянием - из-за того, что я Грейс Брамли, я должна быть членом какого-то клуба или принадлежать к какому-то комитету, всегда быть на виду и на слуху. Это как компенсация за то, что я богата - из-за этого я полностью лишена личной жизни. - Она со злостью стукнула своим маленьким кулачком по коленке. - Я не хочу так жить! Все, чего я хочу от жизни - это чтобы меня оставили в покое. Я сказала Гинзбергу, что если он не оставит меня в покое, то в день, когда я вступлю во владение своим капиталом, я потрачу все до единого цента на то, чтобы разорить его и пустить по миру всех членов опекунского совета. Вот почему они меня теперь не трогают. Выражение её лица снова изменилось, и на этот раз оно было какое-то торжественное и даже одухотворенное. - Ты знаешь, чего я в действительности хочу от жизни, Джерри Рэм? Я хочу любить человека, который будет любить меня, и обзавестись детьми. - Она замолчала и сидела не двигаясь. Ее близость, её нежный девичий запах, это было уже слишком - любой нормальный мужчина. Моя кровь горячей волной начала медленно подниматься от шеи к лицу. Член мой восстал, трепеща в тесных брюках. Внутри снова все напряглось и мне стало трудно дышать.

- Ну, - я попытался, чтобы мой голос звучал равнодушно, - ты скоро встретишь какого-нибудь парня, с которым обретешь счастье. - Чтобы не смотреть на нее, я повернулся на спину, сцепив руки за головой, и уставился в потолок. - Ты ещё так юна. У тебя все впереди.

Никто из нас больше не проронил ни слова, звуки вальса Штрауса медленно заполняли комнату, то усиливаясь, то затихая вокруг нас.

- Джерри... - начала она.

- Выбрось меня из головы, киска. Ничего не получится. Может быть у двух других так и было бы, но не у нас.

- Но ты ведь сам чувствуешь. Ты знаешь, что что-то случилось между нами.

- Я этого не говорил, но даже, если это и так, все равно ничего не выйдет.

- Почему, Джерри? Почему у нас ничего не получится? - Мне показалось, в её голосе послышались слезы.

- Для этого есть две причины, - сказал я медленно и отчетливо, чтобы она поняла каждое мое слово. - Во-первых: я знаю, что не смогу долго оставаться с какой-то одной женщиной, какой бы замечательной она ни была. Мне нужно разнообразие. Случайные связи, назови их так, если хочешь. Я не могу привязаться к какой-то одной женщине. Для других мужчин это нормально, но не для меня. Я не хочу этого. Вторая причина заключается в том, что у нас с тобой разные жизни. Ты всегда жила, как за каменной стеной, а я... ты сама видела, как я провел последние два дня. За небольшими исключениями это моя обычная жизнь.

Ни один мускул не дрогнул у неё на лице, когда я замолчал - она просто сидела неподвижно и крупные слезы катились у неё по щекам.

- Ты привел очень убедительные доводы, - сказала она наконец, шмыгая носом. - Получается, что ты прав. Я никогда раньше не была влюблена. Мне казалось, что я влюбилась однажды - когда работала официанткой - но он совсем не обращал на меня внимания. А теперь мне показалось, что я встретила свое счастье.

- Это все пройдет, киска. - Я старался говорить равнодушно. - Дай только время. И ты забудешь обо мне.

- Я вижу, - сказала она. - И я понимаю. - Слезы внезапно прекратились, и её голос лишь слегка дрожал. - Если бы я была проституткой или одной из этих доступных девок, которые всегда готовы повеселиться с тобой, тогда я была бы нужна тебе. Разве это не так, Джерри?

Следи за собой, сказал я себе. Она может так же легко обвести тебя вокруг пальца, как и окружного прокурора сегодня утром.

- Ты близка к истине, но это не совсем так.

- Тогда, что ты имеешь в виду? - Я не ответил и она снова спросила: Разве ты не это имел в виду? Я буду больше тебе нравиться, если устроюсь в какой-нибудь отель, чтобы предложить свои услуги в качестве девушки по вызову, а потом вернусь к тебе? Тогда твое отношение изменится? Тогда я буду больше подходить тебе?

Она потрясла меня до глубины души. Уложила наповал. Почему? Просто потому, что я знал: она и вправду способна сделать то, о чем говорила. К тому же, она была в отчаянии.

- Послушай, все слишком необычно для нас обоих. Я не хочу иметь восемь детей и маленький коттедж с белым палисадником. Ты же мечтаешь о семейном счастье. Но никто не мешает нам попробовать, что у нас могло бы получиться. Давай поиграем в такую жизнь. Может быть, мне и понравится, а может - нет. Но в любом случае - никаких обязательств. Ничем себя не связывать. Поняла?

По-крайней мере, это не даст ей превратиться в девушку по вызову.

- Я поняла, Джерри. Когда мы начнем играть?

- Прямо сейчас, киска. Иди сюда. - Я повернулся к ней, но она уже ждала меня. Ее губы были мягкими, как летний ветерок - мягкими и зовущими, такими мягкими, свежими и упоительными, каких я не знал никогда в жизни. Ее лицо светилось каким-то внутренним светом, когда мы прервали наш поцелуй, от этого сияния выражение её лица изменилось, оно не было больше унылым, а безмятежно счастливым. От одного взгляда на неё я почувствовал себя совершенно умиротворенным.

Она вздохнула и с такой же радостью в голосе сказала:

- О, Джерри, подумать только, что такое могло случиться со мной, пусть даже мы и разыгрываем представление.

- Да, - сказал я, и так как в ту минуту я больше ни о чем не мог думать, я повторил. - Да.

Она весело засмеялась и дразня меня, спросила:

- И теперь я стану твоей женщиной?

- Это вряд ли, - сказал я, принимая серьезный вид. - Очень сомневаюсь, даже если бы мы и не играли.

- Почему? - Она вскочила на ноги и встала около меня, расставив ноги и уперев свои маленькие кулачки в бедра. Голова её была наклонена в одну сторону, как у прислушивающейся птички, на лице появилось озорное выражение. - Сейчас же скажи мне, почему, Джерри Рэм!

- Ты не способна стать моей женщиной, вот почему.

Мое заявление выбило её из колеи. Она явно не поняла, что я имел в виду. Она сосредоточенно наморщила одну бровь, затем подскочила к зеркалу около двери и стала рассматривать себя, поворачиваясь так и эдак, все ещё подперев бока руками, тщетно пытаясь найти ответ.

Я рассмеялся, потому что не мог больше вынести этого. Но, главным образом, я смеялся потому, что мне было хорошо. Я все ещё продолжал смеяться, когда она оторвалась от зеркала и подбежала ко мне, на её прелестном личике было выражение шутливой решимости.

- Джерри Рэм! Объясни мне сейчас же, над чем ты смеешься, или я... я...

- Да? - я с трудом перевел дух, мой смех заглушал звуки музыки в комнате.

- Я буду щекотать тебя! - воскликнула она и набросилась на меня.

- Перестань, - крикнул я, хватая её за руки.

- Ты! - наскакивала она в притворной ярости. - Ах, ты! - Затем она стала жалобно канючить. - Пожалуйста. скажи мне, что ты имел в виду.

- Хм, - сказал я, переставая смеяться. - Пойди и спроси у медэксперта, с которым мы встречались у окружного прокурора сегодня утром.

Ее лицо абсолютно ничего не выражало, пока значение моих слов не дошло до нее. Затем она смущенно хихикнула, яркая краска залила её шею и лицо. Внезапно она перестала смеяться и почти с идиотским выражением уставилась на меня, а потом вдруг прыснула. И громко, уже совсем в открытую захохотала.

- Но я всегда думала, что это считается ценным качеством.

Несколько минут мы молчали, потом я ответил: