– Если вы, мистер Рендольф, не сумеете все устроить, я полагаю, что смогу найти другого агента, который отправит груз этих ненормальных, примитивных, злых особ, работы которых мои клиенты считают столь привлекательными. Пожалуйста, скажите мне мистер Рендольф, вы что, желаете изменить договор, который заключили с Ай-ай?
Зак понял, что потерял деньги. Он выпалил: «Нисколько, мистер Сефран! Я искренне…»
– Тогда, что же с вами происходит? Где Бонн? Похоже, вы неглупы, приятель. Или на вас так подействовали бандиты, которые развязывают конфликты при помощи огнестрельного оружия?
– Да, сэр. Именно такой образ жизни избрали жители Миссури после трагедии. Это их идеал. – Или он просто был навязан им, про себя подумал Зак. Одни сами стремились к такому образу жизни, увлеченные идеализмом самой концепции. А другие… Ладно, зачем отвлекать Сефрана разговорами об истории, уклоняясь от сути вопроса?
– Мы ведь никогда еще не сталкивались с таким человеком, не так ли, мистер Рендольф? – Сефран умел льстить, сглаживать, загоняя в западню. – Я считаю ваши радиограммы образцами краткости, четкости, предпринимательской компетентности. Приятно работать с вами! Я мог бы точно назвать некоторые недостатки, которые связаны с работой на этой чертовой планете. Некоторые недостатки. Он замолчал. – Вы понимаете, что мы занимаемся нужным делом. Эти неблагодарные аборигены считают, что они должны увидеть еще несколько других планет в течение шести месяцев или года. Все это рассчитано на дешевый эффект, все эти регалии, которые они носят, включая, конечно же, и оружие, но моим клиентам это нравится. Они просто получают удовольствие от того, что эти парни слоняются по их поместьям, как живые украшения соответствующего времени. Разве это наносит какой-то ущерб? Местные парни с удовольствием путешествуют, зарабатывают немного. Вы кажется называете это большими монетами. Клиент получает удовольствие от общения с уникальными экземплярами в своем собственном доме и прекрасно платит за это! Вы хорошо справлялись с этим делом до сих пор. Однако простите за то, что я скажу вам, но последний, которого вы не прислали мне, является абсолютным ублюдком.
Зак мысленно представил себе лицо Хенси Бонна. Воспоминания вызвали приступ страха. Он сказал: «Вы должны понять, мистер Сефран, жизнь на Миссури совершенно не похожа на жизнь, скажем, на планете Дженни. Хенси Бонн слоняется с толпой бандитов по Шейну. Он является представителем человека вне закона старого запада Террафирмы. Я просто не в состоянии, – он сделал беспомощный жест, – поймать его».
– Что? А почему, могу я поинтересоваться?
– Потому что он носит с собой ружье, мистер Сефран, а я нет. Я мирный человек.
– Это, – произнес Сефран с презрением, – не причина.
Зак почувствовал желание убить. Однако, мгновение спустя, ему стало стыдно. Миколас Сефран продолжал пристально смотреть на него до тех пор, пока этот взгляд не заставил Зака произнести что-то вроде извинения.
– Очевидно, Хенси Бонну не нравится этот контракт. Мне известно, что он на первом же попавшемся корабле вернулся на Миссури, а затем в Шейн. Но мне не удается найти его. Его скрывают друзья. Это опасные люди.
– Вы продолжаете настаивать на элементе опасности, как-будто это может что-то объяснить, мистер Рендольф.
– Именно так! Именно так! – закричал Зак. – Послушайте. Может быть, можно просто уничтожить этот контракт? Я готов, я даже буду рад отдать все свои комиссионные.
Сефран некоторое время молча изучал лицо Зака, изображенное на экране.
– Вы что струсили, мистер Рендольф?
Терзаясь, Зак боролся с охватывающей его болью от сознания правды, которую бросил ему в лицо этот человек. Наконец, он заставил себя произнести: «Не думаю, сэр. Каждому человеку немного свойственно чувство трусливости. Но это истинная правда, что я презираю все, на чем зиждется эта планета. Все, что происходит в результате социальных изменений, которые произошли после трагедии».
Сефран смотрел на него косым взглядом, полным равнодушия. «Глупец, – подумал Зак. – Такой же глупец, как и большинство, – равнодушен к основным проблемам законности. Закон оружия неверен, но Сефрану этого не понять. Для него важнее его контракт».
– Боюсь, что потеряно все, мистер Рендольф. Живой антиквариат Бонн заключил договор с одним из моих самых могущественных и влиятельных клиентов, с Дж.Эмериксом Пейтонитисом на Батлерс Белте. Я просто не могу позвонить миллиардеру Пейтонитису и сказать: «Извините, дружище, но Ай-ай подвел вас. Пейтонитис и люди его круга получали удовольствие от этого неотесанного Бонна. Я считаю, что главным образом, поэтому он и отклонил ваше предложение. Бонн работал почти шесть месяцев, а вы наняли его, причем, лично, с глазу на глаз, ведь так?»
Зак кивнул с несчастным видом.
– А вы наняли его на полный срок. Кроме того, вы гарантировали, что он полностью будет выполнять все условия контракта. Вы хоть способны себе представить, что я мог бы подвергнуть себя неудобствам, связанным с посещением этого заброшенного мира, каким является Миссури, только ради того, чтобы разузнать о каком-то контракте одного из моих клиентов? Мистер Рендольф, вы обязаны доставить мне Хенси Бонна лично.
– Доставить вам? – он едва не задохнулся, произнося эти слова. – В форт Лифтофф?
– Мистер Рендольф, разве мне будет какая-то польза от Бонна, если вы доставите его в тот форт, где находитесь сейчас?
– Да.
– Вам не вреден климат Миссури? Вы стали каким-то взбалмошным.
– Это все из-за того, что меня, черт побери, едва не убили здесь, и…
Зак замолчал, Сефран был занят беседой с привлекательной туристкой, которая его сопровождала. Она мелькала на заднем плане экрана, но Сефран явно восхищался ею и что-то шептал о том, что скоро освободится. Промелькнувшая женщина исчезла. С подчеркнутым равнодушием Сефран закрыл глаза.
– Что вы говорите, мистер Рендольф?
– Ничего.
Зак пристально взглянул на пыльные носки сапог. Его ноги горели и ныли. Он думал о расстоянии между Шейном и Лифтофф, думал о Хенси Бонне с пожеванным, отвратительным лицом и змеиными глазами, думал о грязном смехе толпы, с которой Хенси болтался в «Последнем шансе», думал, в конце концов, о маленьком домике с садом, обнесенным стеной, в котором он жил в Шейне, о звенящих и увеличивающихся фороспорах, о Листере Кельне, где кристаллы начинают преображаться в необыкновенно красивые драгоценности. Его мысли блуждали далеко. Он мечтал о новой партии драгоценностей. Его пальцы начали зудеть при мысли о них. Их красота значила для него больше, гораздо больше, чем деньги. Временами он стыдился этой привязанности, особенно, когда поселился на Миссури. Но чаще всего его охватывала гордость. Фороспоры – это осуждение всего того, что представляли собой такие безмозглые отродья, как вооруженный Хенси Бонн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
