если, мое общение с Кристиной приведет ее к смерти или я полностью уничтожу психику человека? Вдруг на бессознательном уровне я понимаю чем может обернуться моя помощь, но на сознательном уровне я этого не понимаю? Нет, сны вещими не бывают. Если попытаться понять, к чему может привести моя помощь Кристине через сон, будет тоже самое, что гадать на кофейной гуще. Этим пусть занимаются экстрасенсы, конспирологи, нумерологи, инфоцыгане и остальные отобрать деньги у бедных чтобы стать богатыми. Мне хочется верить, что я прагматик. Делаю выводы без потусторонней помощи, а благодаря небольшим знаниям психологии, прочитанных книг и прожитой жизни.
Пока я размышлял, наступило утро.
Из балкона я сначала услышал шаги, потом шум воды из-под крана, а позже открылась дверь на балкон и вошел Егор
– Ты чего тут делаешь? – Спросил Егор, доставая из кармана свою пачку сигарет и закуривая. – Ты что, за ночь выкурил все сигареты?
Посмотрев на рядом лежащую мою пустую пачку, Егор достал из кармана сигарету и протянул ее мне. Я взял его сигарету и тоже закурил. Пока мы курили, я вкратце рассказал ему о вчерашней прогулке с Олей и Кристиной и о последующем вечернем разговоре с первой. Про сон я решил ему ничего не рассказывать, как я уже писал «такие сны обычно остаются с их хозяином»
– Да уж, – сказал Егор после моей истории. – Ну и денек у тебя выдался. Я даже не знаю, что тебе и сказать.
– Я сам не знаю, что мне делать, – сказал я и мы пошли на кухню. Пока мы стояли на балконе, чайник закипел, и мы заварили себе по кофе. Из-за моего монолога, мы потеряли много времени, и не успевали приговорить завтрак. Когда мы сели за стол, то я продолжил. – Я хочу помочь Кристине, но я боюсь сделать только хуже. Мы вчера с Олей обсудили все возможные сценарии и у нарратива печальный финал. Вот как бы ты поступил на моем месте?
– Я не ты, и сразу бы отказался, – сказал Егор, попивая кофе.
– Что ты хочешь сказать? – удивленно спросил я у Егора.
– Я тебя знаю чуть больше года, и я еще ни разу не видел, чтобы ты отказал кому-то в помощи. И не важно какую. Если тебя кто-то просит о помощи, ты всегда помогаешь, – Егор сделал глоток, видимо для того, чтобы обдумать свои слова. – Как ты сам сказал, у твоей помощи будет печальный финал. Если бы меня попросили о помощи, и я знал, что сделаю только хуже, то отказался бы и больше об этом не думал. Но с тобой все по-другому. Ты всю ночь провел на балконе обдумывая вчерашний день. Любой другой человек спокойно бы спал, но не ты.
– По-твоему я какой-то самаритянин? – недоверчиво спросил я у Егора.
– Что-то типа того. Но ты не подумай, что это плохо. Просто ты так устроен.
Егор встал со стола, допил кофе одним глотком, помыл кружку, направился к выходу из кухни, но резко остановился и поддерживающим голосом проговорил:
– Я не думаю, что твоя помощь может навредить Кристине. Ты же ей не желаешь зла.
Егор вышел из кухни, повернул налево и пропал с моего поле зрения. Я же продолжал сидеть на кухне и обдумывал его последние слова. Может Егор прав? У меня нет цели усугубить Кристинино положение, а как раз-таки наоборот, я хочу ей помочь. А страшный сон это всего лишь сон, без двойного послания?
Пока я сидел на кухне, напротив двери в ванную остановился Егор и громким голосом сказал:
– Ты лучше бы на работу собирался, а не рассиживался тут.
Он прав. Я посмотрел на время в телефоне, понял что под гнетом рефлексии я смогу опоздать на работу, и пулей вылетел из кухни, даже не помыв за собой кружку. Взяв одежду из шкафа, надев ее, положив в рюкзак ноутбук, кошелек и пару книг (книгу по работе и Эрнеста Хемингуэя), я пошел на работу.
В метро я читал одну из книг, какую именно точно не помню, но чтение помогло мне на некоторое время забыть про Олю и Кристину. Приехав в офис (мне не хочется говорить, где находится офис, но я могу сказать одно, это было десятиэтажное здание, со стеклянной крышей, немного темными, мрачными стенами, сделанные из холодного металла, с небольшими вкраплениями белого и синего цвета, в котором издательство арендовала четвертый и пятый этаж. Зачем им два этажа, мне все еще не понятно, поскольку все работают на четвертом этаже, а на пятом ничего толком не происходит). Я зашел в свой небольшой кабинет, и увидел элегантно сидячего темноволосого Сашу на моем кресла. На нем была белая рубашка с непонятными рисунками, коричневые обтягивающие брюки и черные кроссовки, которые больше подходят для бега, а не для похода на работу. Саша закинул ногу на ногу, одной рукой держал книгу перед глазами, а вторую поправлял очки. Я подошел к своему столу, положил рюкзак и спросил:
– Тебе удобно?
– Привет, – спокойным, я бы даже сказал, издевательским голосам проговорил Саша, вставая с кресла, кладя книгу на стол и позже протягивая мне руку. – У тебя потрепанный вид. Всю ночь работал?
Саша окинул меня взглядом, дабы рассмотреть всю потрепанность моего внешнего вида.
– Лучше бы работал, – ответил я Саше сонным и немного нервным голосом. – А ты что тут делаешь?
– Опять бухал? – Недовольно спросил Саша и подошел ко мне пытаясь унюхать запах перегара. – Я же тебя предупреждал, если будешь продолжать бухать, то тебя уволят.
– Я не пил, – грубо ответил я Саше и нервно начал доставать ноутбук и книгу по работе и класть на стол. – Просто вчера выдался сложный день.
Когда Саша устраивал меня на работу, он запретил мне пить по-черному, и я ему пообещал, что если и буду пить, то немного. Еще не было ни дня, чтобы я нарушил свое обещание. Я всегда приходил на работу трезвым и свежим. Мне не хотелось терять эту работу. Пожалуй, это единственное место, в котором мне комфортно. Я люблю читать книги, а работа редактора позволяет мне это делать каждый день, и при этом еще и платят. Конечно, нужно искать ошибки, общаться с авторами своих творений и объяснять им, что та или иная строчка сюда не подходит, что ее нужно либо заменить, либо исправить. Но если за любимую работу, мне нужно терпеть такую мелочь, то я готов работать редактором хоть всю жизнь. И если честно, мне не хочется подводить Сашу. Он единственный кто поверил в меня, и позволил мне стать человеком.
– Может расскажешь? – Встревоженно спросил Саша. – А то я давно не видел тебя таким потерянным.
На этот раз я
