Читаем без скачивания Под наживкой скрывается крючок - Ирина Дегтярева

— Верно. Я из Тарту, — усталое лицо девушки ожило, она заулыбалась.

— Юрьев, — вспомнил старое название эстонского города Олег. — Бывал в Тарту в юности. Красивый древний городок. Река там с забавным названием… — Он пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить.

— Эмайыги, — обрадованно подсказала Эда. — Вы, кстати, тоже на прибалта внешне похожи.

— Все люди братья, — почти серьезно согласился Ермилов. — А рядом с гостиницей есть приличные рестораны? Приличные в смысле качества еды, а не цены.

— Да здесь везде неплохо кормят. Но напротив гостиницы приятный ресторанчик. Там борщ варят, пельмени. С учетом пожеланий российских туристов. Вкусно и недорого. Я и сама там иногда обедаю, потому что здесь нам есть не положено, и даже купаться на этом пляже сотрудникам гостиницы не разрешено.

— Несправедливо, — посочувствовал Олег и невольно представил себе стройную Эду в бикини. — Где же вы купаетесь?

— Да на любом другом пляже. Они на Кипре ведь общественные.

После всех ночных перипетий сон, казалось, совсем пропал, но, отключив телефон, Олег уснул крепко и, по закону подлости, привычно проснулся так, словно собирался на службу — с учетом разницы во времени, в пять утра. Но светало быстро. Пока он брился, читал журнал, лежащий на столике, с перечислением достопримечательностей острова Афродиты, посидел на балконе, глядя на зарождающийся рассвет, прошло достаточно времени.

Чувствовалось, что день будет очень жаркий. Уже нечем было дышать. Пахло морем, подгоревшей яичницей из ресторана на первом этаже гостиницы и мокрой пылью, которую прибил водой из шланга бич бой около бассейна.

Ермилов решил искупаться, увидев несколько голов в море, барражирующих вдоль буйков, отгораживающих безопасную зону от мореходной.

Утренняя вода была более привычной для русского человека, довольно прохладная и действительно бодрила. В море торчала поплавком голова смуглого худощавого человека в брезентовой панаме защитного цвета, из-под нее выбивались седые кудри. На переносице пловца сидели очки в роговой оправе.

— Вы зря без кепки, — вдруг заговорило это чудо в панаме на ломаном русском, обращаясь к Ермилову. — Наше солнце довольно коварное.

— Вы киприот? Хорошо по-русски говорите.

— Меня Лука зовут.

— Олег, — пожал Ермилов мокрую жилистую руку.

— Я учился когда-то в России, в Пятигорске. Работаю в Press and Information Office of Cyprus. Как это по-русски?

— Бюро прессы и информации, — подсказал Ермилов, удивившись, что поймал такую «рыбку» в водах Средиземного моря.

Лука, заметив недоумение на его лице, улыбнулся и показал на берег, правее гостиницы, где стояли одна за другой двухэтажные виллы кремового цвета:

— У меня тут дом. Приезжаю из Никосии иногда, купаться и писать книгу. В Никосии нет моря. Душно, намного хуже, чем здесь… А вы в отпуске?

— Да, выдалось несколько дней, — не стремился распространяться дальше на эту тему Олег, испытывая подспудную настороженность.

— А вы кто по профессии? Не военный? Выправка у вас, словно у офицера.

— Нет. Я юрист в фирме. Торгуем потихоньку слуховыми приборами для слабослышащих — проще говоря, медтехникой, — Олег сам едва сдержался от смеха, не понимая, откуда возникла у него в мозгу эта бредовая версия. Но, как известно, слово не воробей…

— Может, вместе пообедаем? — предложил Лука неожиданно. — Я бы вас расспросил о России, как там и что?

— Я бы с удовольствием, Лука, но редко выдается отпуск, хотелось просто отдохнуть, выспаться и купаться как можно больше. Но спасибо за предложение.

— Еще несколько дней я в Ларнаке. Можно будет все же пообедать как-нибудь, — очевидно расстроился журналист.

Доплыв до буйков, Ермилов вернулся к берегу, по дуге обогнув брезентовую панаму. Этот тип вызвал у него глухое раздражение своей бесцеремонной навязчивостью.

Позавтракав и переодевшись, Олег спустился в вестибюль, мельком взглянув на стойку ресепшена. Он не увидел Эду и немного разочарованно вздохнул. Эта девушка тут единственная, с кем Ермилов успел переговорить с удовольствием, без напряжения.

Едва он вышел из прохлады вестибюля, солнце буквально ударило по затылку. Справа, рядом с двумя теннисными кортами, огороженными сетчатой оградой, увитой бугенвиллеей, белела ослепительно на солнце церковь с голубой отделкой по-над окнами и высокой дверью. Тут венчались пары, специально прилетавшие на Кипр, чтобы устроить помпезную свадьбу на берегу моря. Пальмы островками росли вокруг подъездных дорог к отелю. Здесь их поливали, но, стоило Ермилову шагнуть за территорию отеля, он попал практически в пустыню.

Напротив, действительно, находилось несколько ресторанов со столиками, стоящими под навесами. Но Олег прошел внутрь, изнывая от жары.

— Разрешите позвонить? — поздоровавшись, спросил Олег у бармена по-английски.

Тот вытащил из-под барной стойки телефон и поставил перед Ермиловым. Уже набрав номер, Олег зажал трубку ладонью и попросил у бармена стакан холодной воды.

— Алексей? Это Олег Ермилов, вас должны были предупредить обо мне.

— Ты в Ларнаке? — довольно бесцеремонно спросил Руденко, но поскольку, растерявшись, следователь задержался с ответом, добавил снисходительно: — Давай без экивоков.

— Но есть проблемка. У меня тут вдруг обнаружилось столько знакомых, о которых я никак не подозревал.

— Да? — голос с хрипотцой не выражал никаких эмоций. — Тогда часа через два сядешь на автобус от отеля до центра города. Доедешь до остановки Zinonos Kitieos, а потом пройдешь вперед до форта — Medieval Fort. Купишь билет и зайдешь в музей. Походи там, а я тебя найду.

— Как ты меня узнаешь?

— Это моя забота.

Олег успел поесть до автобуса, расправился с отменной свиной отбивной, с чудовищно огромной порцией гарнира в виде салата и картофеля фри. В автобусе, надев солнцезащитные очки, Ермилов смотрел в окно на пустынный пейзаж с одинокими оазисами вилл, на которых хозяева, худо-бедно, поливали растения в засушливые летние месяцы. На ветру трепетали рекламные растяжки на некоторых виллах, где по-русски было написано о продаже недвижимости на Кипре.

Ермилов привык общаться с самыми разными людьми, и чаще всего они смотрели на него, следователя, как на врага. И он научился не реагировать на агрессию, наглость, насмешки, но сейчас его отчего-то задел снисходительный тон Руденко.

Но довольно быстро мысли об офицере безопасности ушли на задний план, так как, оглядевшись в автобусе, Олег заметил на заднем сиденье вчерашнего соглядатая. Теперь он, правда, был одет в белую футболку с картинкой-мотоциклом. Но Ермилов его узнал по широким скулам и накачанным предплечьям. Похоже, парень занимался армрестлингом.

Отвернувшись к окну, следователь пытался сообразить, что делать. Звонить Руденко? Но и так довольно прозрачно намекнул ему по телефону, что за ним «хвост». Чего еще? «Попросил зайти в музей — зайду, а там пусть сам решает, как с этим быть», — решил Ермилов.

Когда Олег оплатил билет и вошел в серо-бежевый, из светлых булыжников сложенный форт, то узнал из маленькой программки и фотографий на стенах внутри помещений, что здание построили турки, как смотровую башню. С нее давали выстрел из орудия, когда разрешали войти кораблям в гавань. К началу XVII века крепость частично развалилась. А затем это была тюрьма. Англичане подлатали форт и содержали здесь заключенных, и тут же казнили неугодных, осужденных ими киприотов. В 1948 году совершили последнюю казнь. Форт снова частично разрушили, когда борьба за независимость от английских колонизаторов принесла успех, с особенной ненавистью разгромили комнату экзекуций — где не только пытали заключенных, но и вешали.

А потом восстановили, чтобы помнили, — теперь тут болталась от легкого сквозняка веревка с петлей на крепкой балке, как бы ожидая очередной жертвы. Ермилов остановился здесь надолго, прислушиваясь к внутренним, не слишком приятным ощущениям. В этом помещении вместе с веревкой висел страх концентрированным сгустком, который никакие разрушения не истребили.

Перед тем как попасть в эту «веселую» комнату, Олег прошелся по второму этажу, осмотрел черепки, сосуды, мраморные мемориальные доски, фото с фресками раннего христианского периода. Полюбовался на море со стены форта. Народ купался внизу, на пляже. Небо, раскаленное, насыщенно-голубое, словно огромным жарким куполом окружало со всех сторон…

— Олег, — негромко позвал знакомый голос с хрипотцой. — Я поставил машину слева от форта. Выйдешь, пройдешь к ней, а я посмотрю. Синяя BMW, номер 356. Садись сразу в машину, она не заперта.

Он тут же исчез. Ермилов даже не успел его толком разглядеть. Олег выждал минуты две и пошел к выходу. Действительно, синяя машина стояла в тени старой огромной акации. Заставляя себя не оглядываться, следователь уверенно подошел к BMW и сел на переднее сиденье. И стал ждать.