деле, и структурщики все поголовно были больше теоретиками, чем практиками. Иногда они работали мастерами по ремонту чего-то важного, потому что умели по «призрачному следу» восстанавливать поврежденные детали. Эти детали потом все равно нужно было заменить, магическое восстановление возвращало их в тот вид, в котором они были недели две назад, тянуться дальше, опять же, очень затратно и невыгодно, но за эти две недели можно было включить что-то временное, перебрать весь механизм, а то и установить совсем новенький.
Еще структурщикам находилось дело в сыске, в лекарских домах, среди реставраторов, да и много где еще. Но они все равно чаще всего изучали мир и писали книги.
Вилен Каймари, директор школы, тоже был структурщиком, только немного странным и увлеченным животным миром, в первую очередь той его частью, которая обладала магией. Он же, кстати, оказался тем самым гениальным Каймари, который доказал, что магам гораздо проще воздействовать на себя любимых, чем на мир вокруг. А ему тогда было семнадцать лет. Еще он доказал, что именно на этом принципе держится умение северодальних островных народов превращаться в животных. Просто они долгое время были полностью отрезаны от остального мира. У них, в отличие от остального же мира, процветали шаманизм и тоттемизм. Плюс поклонение духам Серебряной Волчицы, Огненной Рыси и прочим. Плюс случающиеся время от времени снежные ураганы, спасаться от которых, если застали не дома, проще всего в норе и желательно в пушистой шкуре. Не удивительно, что умение превращаться в животных и чувствовать приближение ураганов стало частью их жизни.
Сейчас этот без сомнения великий человек изучал монстров. Пытался на своей шкуре прочувствовать что ими движет, что беспокоит. Понять, почему они в одном случае нападают, а во втором просто проходят себе мимо, словно людей не существует. И, нет, ни на кого он не нападал и никаких кур не воровал, он эти запреты вплетал, прежде, чем превратиться. Но попробуй докажи это горожанам. Тем более, превращаясь в очередного монстра, он становился именно монстром. Сохранять при этом разум, подобно оборотням, было бы неуместно. Он же изучал животных, а не оборотней.
— А не потеряется? — спросила добрая Нира, узнав, почему директор вздумал полетать над городом в виде помеси крокодила с драконом.
— Нет. Они не могут далеко отходить и отлетать от школы. Превращается он только на время. И обычно не выходит за пределы нашей стены. А тут, видимо, пытался нащупать невидимость этой твари, но оно не сработало. Наверное она для невидимости должна либо бояться, либо быть голодна, — объяснила мастер Вилери.
— А если его ранят?
— Попробуй эту тварь ранить… Магические животные тем и опасны, что у них защита есть. Хорошо хоть умная природа лишила их возможности размножаться в любых количествах. У них, чтобы появились детеныши, должно столько всего совпасть, начиная от места и заканчивая наличием желающего размножиться партнера. Пещерные рогатые пауки, например, если встретятся, пытаются друг друга сожрать и в этой битве не всегда самка побеждает. Ледяные тигры с удовольствием детенышей жрут, да и детенышей тех… три в помете — уже очень много. А там еще дожить до синей шкуры надо.
Нира печально вздохнула. Ледяные тигры ей нравились. Маленькие тигрята были белые в черную полоску и казалось, что они состоят из пушистого снега, на котором кто-то эти полоски нарисовал. А чем старше становились, тем сильнее синела их шерсть. И тем сложнее было охотникам, желающим получить синюю шкуру. Потому что магия могла на них уже вообще не действовать. Пробить эту шкуру невозможно. А когти у них такие, что если не успеешь кошку усыпить специальным порошком, порвет сначала металлическую сеть, а потом и охотников. Неудивительно, что тигров мало кто рисковал беспокоить.
— Ладно, оставим в покое нашего директора и прочую живность, — решила мастер Вилери. — Вы желаете работать у нас хозяйственником?
Нира кивнула и положила на стол документы, которые заранее достала из сумки, а потом так и держала на коленях, увлеченная разговором о директоре и монстрах.
— У нас здесь непросто, — сказала третий заместитель, задумчиво просматривая дипломы, свидетельства о пройденных курсах и аттестаты по практическим занятиям. — Ученики с разнообразными способностями. Учителя со своими. А кому еще учить необычных детей, как не тем, кто и сами когда-то такими детьми были? Последний наш хороший хозяйственник ушел, когда мыши ему только-только восстановленную сигнальную паутину погрызли, а потом всей толпой решили искупаться в супе. Одна девочка призывы тренировала.
Нира опять кивнула. Мыши ее не смущали. А то, что на очень хорошее место без опыта работы не возьмут она и без Вики понимала.
— Еще у некоторых детей очень интересное чувство юмора, — продолжила пугать мастер Вилери. — И свою магию они иногда упускают. Вон в прошлом году у нас здесь три зеленых привидения бродили, пели весенние призывы, спать мешали. Еле от них избавились. А уж что творится после экзаменов…
— А библиотека у вас хорошая? — спросила Нира, потому что не представляла, что еще можно сказать в ответ на рассказ о зеленых привидениях.
— Хорошая, — отстраненно сказала мастер, наткнувшись на свидетельство о пройденных факультативных занятиях по атакующе-защитным структурам и теперь пытаясь примерить это свидетельство на невысокую, изящную девушку. Получалось у нее не очень. Учитель-боевик, когда увидел Ниру среди учеников, вообще не знал, что бы такого сказать, чтобы ее не обидеть. И первое время очень боялся, что ее нечаянно зашибут, потому что большинство желающих пройти факультативно боевку были рослыми парнями. — Ладно, попробуем, — решила Вилери, положив свидетельство поверх других бумаг.
— Видишь, а ты сомневалась, что оно нам пригодится, — азартно воскликнула Вика и, если бы могла, обняла бы эту бестолковку. — Умеющие себя защищать хозяйственники выгоднее неумеющих!
— Сейчас у нас идет вторая неделя срединных каникул, — тоном отличницы, которой доверили очень важную речь, рассказывала девушка, с виду даже моложе Ниры.
Правда, возраст ее виду вряд ли соответствовал, как-то сомнительно, что в этой школе раздают звания старших учителей, тем более, лекарского корпуса, пигалицам моложе двадцати лет. Звали эту девушку Винка. И она, по доброте душевной, временно заменяла заболевшую секретаршу мастера Вилери. Все равно заняться особо нечем. Большинство детей пока дома. А не разъехавшееся по разным причинам меньшинство, добровольно сунутся на каникулах к учителям только в самом крайнем случае.
— Возвращаться уехавшие дети начнут дня через три. Часть стабильно опоздает. Другая часть
