— Попробуйте поделиться этой тайной с друзьями. Полагаю, что они вам не поверят.
Кин отмахнулся от слепня. Пышное облако наползло на солнце, и сразу стало прохладно.
— А почему я должна вам поверить? — спросила Анна.
— Потому что я расскажу, что нам нужно в тринадцатом веке. Это достаточно невероятно, чтобы заставить вас хотя бы задуматься.
Анне вдруг захотелось поверить. Порой в невозможное верить легче, чем в обыкновенные объяснения.
— Ив каком вы живете веке?
— Логичный вопрос. В двадцать седьмом. Я продолжу? В тринадцатом веке на этом вот холме стоял небольшой город Замошье. Лоскуток в пестром одеяле России. К востоку лежали земли Полоцкого княжества, с запада и юга жили литовцы, летты, самогиты, ятвяги и другие племена и народы. А еще дальше на запад начинались владения немецкого ордена меченосцев.
— И вы археологи?
— Нет. Мы имеем намерение спасти человека. А вы нам мешаете.
— Неправда. Спасайте И учтите, что я вам пока не верю. Зачем забираться в средневековье? Это тоже путешественник?
— Нет, он гений.
— А вы откуда знаете?
— Это наша специальность — искать гениев.
— А как его звали?
— Его имя — Роман. Боярин Роман.
— Никогда не слышала.
— Он рано погиб. Так говорят летописи.
— Может, летописцы все придумали?
— Летописцы многого не понимали. И не могли придумать.
— Что, например?
— Например, то, что он использовал порох при защите города. Что у него была типография… Это был универсальный гений, который обогнал свое время.
— И вы хотите, чтобы он не погиб, а продолжал работать и изобрел еще и микроскоп? А разве можно вмешиваться в прошлое?
— Мы не будем вмешиваться. И не будем менять его судьбу.
— Так что же?
— Мы возьмем его к себе. Возьмем в момент смерти. Это не окажет влияния на ход дальнейших исторических событий. Понятно?
— Н-не очень. Да и зачем это вам?
— Самое ценное на свете — мозг человека. Гении так редки, моя дорогая Анна…
— Так ведь он жил тысячу лет назад! Сегодня любой школьник может изобрести порох.
— Заблуждение. Человеческий мозг был и остается одинаковым уже тридцать тысяч лет. Меняется лишь уровень образования. Сегодня изобретение пороха не может быть уделом гения. Сегодняшний гений должен изобрести…
— Машину времени?
— Скажем, машину времени… Но это не значит, что его мозг совершенней, чем мозг изобретателя колеса или пороха.
— А зачем вам изобретатель пороха?
— Чтобы он изобрел что-то новое.
5
Облака, высокие, темные с изнанки, освободили солнце, и оно снова осветило берег. Но цвет его изменился — стал тревожным и белым. И тут же хлынул дождь, захлестал по тростнику, по траве. Анна подхватила книгу и, закрывая голову полотенцем, бросилась к яблоням. Кин в два прыжка догнал ее, и они прижались спинами к корявому стволу. Капли щелкали по листьям.
— А если он не захочет? — спросила Анна. Кин вдруг засмеялся.
— Вы мне почти поверили, дорогая Анна, — сказал он.
— Значит, не надо было верить? — Ее треугольное, сходящееся к ямке на крепком остром подбородке лицо порозовело, обгорело за утро, от этого волосы казались еще светлее.
— Это замечательно, что вы поверили. Мало кто может похвастаться таким непредвзятым восприятием.
— Такая я, видно, дура.
— Наоборот.
— Ладно, спасибо. Вы все-таки лучше скажите, зачем вам лезть за гением в тринадцатый век? Что, поближе не нашлось?
— Во-первых, гениев мало. Очень мало. Во-вторых, не каждого мы можем взять к себе. Он должен быть не стар, потому что с возрастом усложняется проблема адаптации, и, главное, он должен погибнуть случайно или трагически… без следа. На похоронах Леонардо да Винчи присутствовало много людей.
— И все-таки — тринадцатый век!
Дождь иссякал, капли все реже били по листьям.
— Вы, очевидно, не представляете себе, что такое перемещение во времени…
— Совершенно не представляю.
— Постараюсь объяснить. В двух словах, разумеется. Время — объективная физическая реальность, оно находится в постоянном поступательном движении. Движение это, как и движение некоторых иных физических процессов, осуществляется спиралеобразно.
Кин опустился на корточки, подобрал сухой сучок и нарисовал на влажной земле спираль времени.
— Мы с вами — частички, плывущие в спиральном потоке, и ничто в мире не в силах замедлить или ускорить это движение. Но существует другая возможность — двигаться прямо, вне потока, как бы пересекая виток за витком.
Кин, не вставая, нарисовал стрелку рядом со спиралью.
Затем он поднял голову, взглянул на Анну, чтобы убедиться, поняла ли она. Анна кивнула.
Кин выпрямился и задел ветку яблони — посыпались брызги. Он мотнул головой и продолжал:
— Трудность заключается в том, что из любого конкретного момента в потоке времени вы можете попасть только в соответствующий момент предыдущего временного витка. А продолжительность витка около восьмисот лет. Очутившись в предыдущем или последующем витке, мы тут же вновь попадаем в поток времени и начинаем двигаться вместе с ним. Допустим, что двадцатому июля 2745 года приблизительно соответствует двадцатое июля 1980 года. Или, берем следующий виток, двадцатое июля 1215 года, или, еще один виток, двадцатое июля 540 года. Взгляните. — Кин дополнил рисунок деталями.
— Теперь вы понимаете, почему мы не имеем возможности отложить нашу работу? — спросил он.
Анна не ответила.
— Мы несколько лет готовились к переходу в 1215 год, ждали, когда момент смерти боярина Романа совпадет с моментом на нашем витке времени. Город Замошье падет через два дня в 1215 году. И через два дня погибнет неизвестный гениальный ученый тринадцатого века. Если мы не совершим задуманное за два дня, обо всем нашем предприятии придется забыть. Навсегда. А тут возникаете вы.
— Я же не знала, что вам помешаю.
— Никто вас не винит, дорогая девушка.
— А почему нельзя прямо туда?
— К сожалению, невозможно пересечь сразу два витка времени. На это не хватит всей энергии Земли. Мы вынуждены остановиться и сделать промежуточный пункт здесь, в двадцатом веке.
— Пошли домой, — сказала Анна. — Дождь кончился.
Она посмотрела на спираль времени, нарисованную на влажной бурой земле. Простенький рисунок. Но он был сделан рукой человека, который еще не родился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
