— Что за… Ты, гребаный мудак.
На моих губах появляется ухмылка, и впервые с тех пор, как я проснулся и нашел ее здесь, я начинаю чувствовать себя прежним.
— Я думал, ты уже знаешь, Сирена, — предупреждаю я, мой голос низкий и хриплый. — Я еще хуже. — Я опускаюсь перед ней на колени, вода отскакивает от моей спины, когда я смотрю на нее.
Ее грудь вздымается, ее безумные сиськи приковывают мое внимание на долгие секунды, прежде чем я, наконец, отвожу взгляд, чтобы поймать ее глаза.
— Единственное место, куда ты кончишь до того, как я введу в тебя свой член, — это на мое лицо.
Из ее горла вырывается испуганный крик, когда я неожиданно стягиваю с ее ног легинсы и трусики. Хлипкая ткань легинсов рвется задолго до того, как я добираюсь до ее коленей, и это превращает меня в дикаря.
Потянув сильнее, я срываю остатки одежды с ее тела, оставляя ее стоять в одних носках.
— К черту, — бормочу я, поднимая с земли одну из ее промокших ног. Я перекидываю ее ногу через плечо и ныряю в ее киску.
В тот момент, когда ее вкус взрывается на моем языке, я полностью принимаю ту старую часть себя, которая, кажется, оживает, когда мы находимся в таком состоянии.
— НИКО, — кричит Бри надо мной, пока я усердно сосу ее клитор. Ее пальцы погружаются в мои мокрые волосы и извиваются, пытаясь притянуть меня ближе. — Блядь. Да. Заставь меня кончить, детка, — требует она, как маленькая отчаянная шлюха.
Немного сдвинувшись, я раздвигаю ее ноги пошире для лучшего доступа и без всякого предупреждения ввожу в нее три пальца.
Она кричит от того, что я задаю жестокий темп, доводя ее до исступления, когда я подвожу ее к краю разрядки и так же быстро отвожу назад.
— Нико, ты дрянь. Дай мне кончить, — кричит она, вцепившись в мои волосы. Но мне плевать. Она может вырвать из меня все, что угодно. Все, чего я сейчас хочу, это чтобы это никогда, никогда, блядь, не кончалось.
Это лучше, чем алкоголь. Чем наркотики. Чем, блядь, что угодно.
Только она, это все, что я…
— НИКО. Блядь. Блядь. БЛЯДЬ, — кричит она, когда я трусь о ее точку G, и это приводит ее в полный восторг.
Я ласкаю ее клитор, позволяя ей наслаждаться каждой секундой своего освобождения. Она заслуживает награды за то, что имела глупость прийти сюда сегодня. Есть все шансы, что она могла узнать мою темную сторону, которую я открыл для себя за последние несколько недель, и в итоге уйти с травмой совсем иного рода, чем та, что сейчас занимает мои мысли.
Как только она ослабляет хватку на моих волосах, я отклоняюсь в сторону и впиваюсь зубами в ее бедро. Кожа лопается, во рту появляется привкус меди, но это меня не останавливает.
— Ах, ты, гребаный дикарь, — кричит она, пытаясь заставить меня отпустить ее, дергая за волосы.
— Да, Сирена, — бормочу я, глядя на нее с ухмылкой.
Ее глаза опускаются к моему рту, давая понять, что ее кровь покрывает мои губы, и весь воздух вырывается из ее легких.
— Моя маленькая грязная шлюшка, — пробормотал я, наклоняясь вперед и слизывая кровь, стекающую по ее бедру.
Она шипит от боли, но, чтобы остановить меня, потребуется нечто большее.
Вскочив на ноги, я обхватываю рукой ее горло и прижимаю ее спиной к плитке. Ее глаза горят желанием, а губа разбита в том месте, где она, должно быть, прикусила ее, когда кончала.
— Чья ты шлюха, Сирена?
— Твоя, — дышит она, и я награждаю ее своими губами.
Она стонет в поцелуе, пробуя себя на вкус на моем языке, и бесстыдно извивается на мне.
— Ты хочешь мой член, Сирена? Поэтому ты пришла сюда сегодня вечером? Ты не можешь найти никого другого в городе, кто мог бы заставить тебя кричать так, как я, да?
Обхватив руками заднюю поверхность ее бедер, я приподнимаю ее с пола, мой член касается ее чувствительной киски и находит ее вход.
— Нико, пожалуйста, — хнычет она.
— Нет, пока ты мне не ответишь.
Я смотрю ей в глаза, уже зная ответ, но желая услышать его.
В ее глазах мелькает что-то незнакомое мне, но оно исчезает прежде, чем я успеваю задать вопрос.
— Да, — стонет она. — Я пришла сюда, чтобы ты трахнул меня и вспомнил, что мир все еще вертится за пределами твоей квартиры.
— Я более чем осведомлен, — рычу я, глубоко проникая в нее, перехватывая ее дыхание и, надеюсь, любые дальнейшие разговоры о реальности. Мне не нужно сейчас думать ни о чем за пределами этого душа, ни о квартире, ни о здании.
Ничего этого не существует.
Единственное, что существует, — это она и этот момент.
Она кричит, когда я вхожу в нее снова и снова, заставляя ее сползать по стене, а ее ногти вонзаются в мои плечи, когда она пытается удержаться.
— Ты не единственная, — хриплю я, бездумно рассыпая слова, снова погружаясь в ощущение того, что нахожусь внутри нее. — Однако, лучшая киска в городе, несомненно.
— НИКО, — кричит она, ее киска сжимается, когда она кончает, и у меня не остается выбора, кроме как упасть вместе с ней.
Но в тот момент, когда наслаждение пронзает меня, я открываю глаза и смотрю в потолок своей спальни: боль, печаль и одиночество снова обрушиваются на меня, вместе с колотящейся головой от нескончаемого похмелья.
4
БРИАННА
На следующее утро я просыпаюсь задолго до звонка будильника. Мой желудок завязан узлом, сердце бешено колотится, и это не совсем из-за моего нового места работы.
Дело в нем.
Это всегда он, мать его.
Мой телефон звенит на тумбочке, и глупые, наивные бабочки порхают у меня в животе при мысли о том, что на экране высветится его имя.
Я ненавижу себя еще больше, когда разочарование наполняет мои вены, когда происходит неизбежное.
Лучшая сучка: Перестань переживать. Сегодня у тебя все получится. И если ему есть что сказать по этому поводу, то… да пошел он. Не в буквальном смысле — ты будешь в школе, помни. *подмигивающий смайлик*
— Дельный совет, Джо-Джо, — пробормотала я про себя.
Брианна: Спасибо. Он был так пьян прошлой ночью, что я сомневаюсь, что он вообще покажет свое лицо.
Я зажмуриваю глаза и делаю глубокий вдох в тот момент, когда мой палец нажимает на кнопку «Отправить».
Лучшая сучка: Ты уверена, что не хочешь, чтобы Тоби всем рассказал?
Брианна: Я справлюсь. Я могу справиться с плохими мальчиками-подражателями.
Лучшая сучка: Подражателями?
Брианна: Да. Подражатели.
Но даже когда я печатаю это сообщение, я знаю, что это чушь.
В этой проклятой школе правят эти прекрасные развращенные мальчики. И если Нико не хочет, чтобы я там находилась, то я не сомневаюсь, что он найдет способ вытащить меня оттуда очень, очень быстро.
Черт, насколько я знаю, я даже не попаду в приемную, чтобы встретиться с миссис Хендрикс.
***
Я выхожу из здания, на бедре жжет клеймо, напоминающее обо всем, что я пытаюсь забыть, и провожаю взглядом ряд машин, стоящих вдоль моей улицы, желая, чтобы хоть одна из них принадлежала мне.
Это сделало бы утро намного легче. Но сейчас я едва могу позволить себе платить за квартиру, поэтому в обозримом будущем мне придется пользоваться общественным транспортом, который есть в нашем городе. А это, к сожалению, означает, что я иду по своей улице к ближайшей станции метро более чем за час до того, как мне нужно будет встретиться с миссис Хендрикс. Единственный плюс в том, что город уже кипит жизнью, и, спускаясь в метро, я оказываюсь в окружении эклектичных людей, составляющих мой родной город.
Чтобы хоть немного приблизиться к колледжу Найтс-Ридж, требуется не менее четырех метро, а когда я выхожу на конечной станции, до него еще довольно прилично идти.
Я планировала сесть на автобус, но поскольку нужный мне проплывает мимо остановки за несколько секунд до того, как я туда добралась, я взваливаю сумки чуть выше на плечо и иду дальше.
— Святые угодники, — выдыхаю я, когда, наконец, останавливаюсь возле колоссальных ворот, открывающих вход в элитную частную школу. Моя кожа блестит от пота, сумки тяжелее, чем, я уверена, были, когда я покидала свою квартиру.
