Читаем без скачивания Повести - Ярослав Стельмах

— Это я понимаю, — говорит. — На лучшего рыбака лагеря! Вот где себя можно проявить!

— А ты собираешься принять участие?

— Конечно! Я с детства рыбачу. И так, и на мормышку, и на донку, и на спиннинг. Так что, кто и получит первое место, то только я.

— Да ну, чот я тебя ни разу с удочкой не видел.

— Потому что я рыбу удить рано хожу, ночью ещё. Даже вечером.

— Тогда, конечно. Но...

Но здесь из дверей выскочила Ирина Васильевна и затянула нас в столовую.

— Когда вы уже слушаться будете! — говорит. — Все уже едят давно.

— А удочки где брать? — мы у неё спрашиваем.

— У Сергея Анатолиевича.

Сергей Анатолиевич сидел в домике, где был собран весь спортивный инвентарь. Нас увидел — помрачнел немного:

— Вам что?

— Нам удочки.

— Эх, а я надеялся, что хоть там вас не будет.

Выбрали мы удочки, шагаем к своей палатке, а навстречу Славка. И снова же заскулил:

— Ну вот... Вы уже, а я еще не... И не скажет никто... Товарищи называется... Ну и люди...

— Ты о чем это?

— Об удочках. Вы уже взяли...

— Ты тоже будешь ловить?

— А что, я худший? Что, только вам можно? Я тоже хочу!

— Ой, держите меня втроём! — Митька смеётся. — Мало тебе приза за песню? Ещё и за рыбу хочешь? Ты же удочку в руках не удержишь! Выйди лучше на берег и гаммы свои на аккордеоне заигрывай — сразу вся рыба кверху животами всплывет.

— Вот какие вы... — захныкал Славка и пошёл прочь.

Мы положили удочки в палатке, выходим, а тут аккордеонист наш возвращается. Глянул я на его удочку... Здоровенная! Грузило как кулак, крючок — хотя акул лови.

— И долго ты её выбирал, такую? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает, — в одну секунду. Она только одна и осталась.

— Понял, — усмехается Митька. — Теперь всему лагеря рыбы хватит на неделю.

— Ну чего вы к мальчику прицепились? — Наташка подбегает. — Не слушай их, Славка, это они от зависти.

— Конечно, от зависти, — Митька ей. — С такой снастью прямая дорога на Тихий океан. Он акул грузилом по голове бил бы, а потом крючком этим вытягивал.

Славка насупился.

— Я, — говорит, — тебя сейчас по голове грузилом, если не отцепишься.

Он засунул удочку под кровать и подался копать червей.

Где-то так под вечер подзывает меня Митька и говорит:

— Слушай, я такое придумал! Никогда не догадаешься. И никто не догадается. Вот котелок варит! Аж не верится иногда, что человек такое может придумать!

— Не может быть!

— Правда-правда. Иногда аж сам удивляюсь — и откуда я такой умный?

— Говори же быстрее, что ты болтаешь!

— Слушай, — повторил Митька. — Сегодня, после ужина, до отбоя, мы пойдём на реку, выберем на берегу удобное место, где завтра будем ловить, и бросим в воду приманку. За ночь на нашу приманку насобирается много рыбы, и завтра, на соревновании, мы из этого места наловим столько, что никому и не снилось. Ну и, конечно, станем чемпионами лагеря.

— Ух ты! — говорю. — Вот молодец!

— А ты что же думал!

После ужина мы набрали в столовой полные карманы хлеба, и потом Митька долго разминал его с глиной в где-то раздобытой миске.

— Это, — говорит, — приманка будет, потому что иначе хлеб течением снесет, а так глина его будет держать на одном месте.

Уже порядочно потемнело, и мы заспешили к реке, чтобы вернутся к отбою.

Едва лишь ступили на лесную тропу, как навстречу нам две фигуры. Мы едва успели отскочить за кусты. Слышим:

— За ночь рыбка и соберётся там, где мы жмыха набросали, а утром и на голые крючки будет бросаться. Так что будь уверен — мы больше всех наловим!

— Ты вишь! — изумился Митька, — это же Витька с Вовкой. Даже жмыха где-то достали. Умники!

— Значит, они то же самое, что и ты, придумали?

— Ты же слышал...

Приближаемся к берегу и ещё издали слышим: плюх, плюх! — в воду. И какая-то тень над рекой.

— Ну и ну! — говорю. — Ещё кто-то приманку бросает.

— Вижу! — Митька в ответ. — Ну и народ!

Выбрали мы удобное место, закинули нашу глину с хлебом и назад побежали, но уже не самой тропой, а вдоль её, лесом. Дорогой нам ещё двое повстречались.

— И эти туда же! — друг мой говорит. — Пионеры называется!

А минут за тридцать после отбоя, как все заснули, слышу — Генка зашевелился, из кровати встает. Обул сандалии, пошарил в тумбочке — и ходу из палатки. Митька тоже вскочил и за ним следом. Вскоре возвращается.

— И Генка к реке побежал, — говорит. — Вот бы не подумал! И не плачет уже, как ночью ходит.

— Что же то завтра будет, Митька? — шепчу я — Все, оказывается, такие умные, как и ты!

— Умные! Бессовестные, а не умные! Обманщики!

Он ещё долго что-то бормотал, ругая всяких там прохиндеев, которые разными ухищрениями стараются занять первое место. Потом затих, наверное, заснул.

Я еще немного полежал, а тогда заснул тоже.

А назавтра, после завтрака, выстроились мы все, участники соревнования, и пошли на реку. Впереди Сергей Анатолиевич с ведром, а сзади Славка с аккордеоном своим в футляре тащится.

— Ты зачем аккордеон тащишь? — его спрашиваю.

— А это только футляр!

— Он в футляр рыбу будет складывать, — смеётся Витька. — Всё-таки больше влезет, чем в ведро.

Едва лишь завиднелась впереди вода, как народ во весь дух бросился вперед — занимать свои сдобренные приманкой места. За миг каждый сидел на собственном месте, будто вся жизнь лишь из него и ловил.

А Юрка с Витькой едва не подрались.

— Это, — оба кричат, — мое место!

— Это же они оба здесь рыбу вчера приманивали, — хохотнул Митька.

Лишь один Славка ходил, будто сирота, вдоль берега, но его отовсюду гнали.

В конце-концов мальчик нашёл какое-то место поодаль, приготовил удочку и устроился на футляре.

— На земле, — говорит, — сидеть — простудить можно. А на футляре — никогда! И ноги не заболеют.

Только теперь мы поняли, зачем он его на реку тянул.

Подошёл и Сергей Анатолиевич.

— Как вам не терпится, — говорит. — Соревнования будут длиться два часа, потому что в двенадцать в лагере будут читать лекцию на международную тему. Приготовились! — он посмотрел на часы. — Начали!

— Ну, держись! — поплевал на крючок Митька и закинул удочку. — Теперь успевай вытягивать!

Тем не менее, как оказалось, держаться было не так уже и нужно. Даже совсем ни к чему было держаться, потому что мы просидели минут сорок, а за это время ни у кого и разу не клюнуло.

— Что же это такое? — забеспокоился в конце-концов Митька. — Ничего не понимаю!

Он ещё подождал, и начал бегать от одного рыбака к другому и спрашивать:

— Ну как, клюёт? А у тебя?

Даже к Славке подбегал. Но тот сидел на своем футляре, смотрел неподвижно на поплавок и повторял:

— Ловись, рыбка, большая и маленькая! Ловись, рыбка, большая и маленькая.

— Ты лучше за своим поплавком следи, — посоветовал Митьке Сергей Анатолиевич. — А то только людям мешаешь.

Митька посидел немного над своей удочкой, а потом снова стал бегать и спрашивать:

— Ну как, клюёт? Да? А у тебя?

Так он бегал и спрашивал, пока не зацепил ногой нашу коробочку с горохом, и она булькнула в воду.

— Эх ты, растяпа! — рассердился я. — Добегался! С тобой рыбу лишь разгонять, а не ловить! Что теперь на крючок насаждать?

Но здесь Сергей Анатолиевич встрял:

— Возьмите у меня несколько червяков. Да и скоро уже будем кончать.

Мы снова закинули крючки, но рыба так и не клевала. И не только в нас — ни у кого. Лишь Сергей Анатолиевич поймал одного пескарика, но он ловил не для соревнования, — ведь он не пионер, — а просто для себя.

Одним такая рыбалка скоро надоела, и они пошли себе назад в лагерь, а кое-кто, то есть Митька, Славка, ещё трое ребят и я, сидели и сидели, хотя солнце уже ух как пекло. А Славка все приговаривал:

— Ловись, рыбка, большая и маленькая! Ловись, рыбка, большая и маленькая!

В конце концов Митька заявил:

— Я читал, что некоторые заводы спускают в реку отравляющие производственные отходы и от этого вся рыба дохнет. Наверное, и на нашей реке где-то есть такой завод. Напрасно мы стараемся.

— А как же тот пескарик, что Сергей Анатолиевич поймал?

— А у него, наверное, здоровье наилучшее было, и он ещё не успел.

— Что не успел?

— Ну, околеть...

— Знаешь что, Митька, — сказал я, когда до конца соревнования осталось несколько минут. — Я, кажется, догадался, почему клёва нет.

— Ну?

— А потому, что мы все набросали такую кученцию приманки, что в этом месте рыба просто объелась за ночь. Она теперь даже смотреть на крючки не хочет, не то что хватать их.

Митька подумал-подумал и говорит:

— А что, правильно! Если бы только мы бросили, то она и ловилась бы. А так...

И здесь Славка как закричит: