Словно ощутив его приближение, она резко распахнулась и в проеме обнаружилось носатое лицо капитана Тенгиза Делиева.
– О, товарищ майор, вы уже проснулись! – сказал капитан, преувеличенно бодро улыбаясь. – А я как раз собирался вас будить!
– Я, конечно, не Штирлиц, – Белкин зевнул, – но просыпаться в назначенное время могу. Если очень надо…
Последние слова он пробормотал вполголоса, выходя в рабочую комнату.
Там его ждали.
За длинным, словно язык болтуна, столом, собрались пятеро офицеров – представители следственных групп, созданных для расследования недавних взрывов. Лица у всех были помятые, глаза – красные.
– Доброе утро, – сказал Виктор, бросив взгляд на большие стенные часы. Восемь пятнадцать. Время утренней оперативки, которую он сам вчера и назначил. К девяти идти к полковнику.
– Доброе утро, – нестройно отозвались офицеры.
– Что же, начнем, – и майор занял место во главе стола. – Докладывайте. Начнем с вас, Тенгиз…
– В выявлении личности звонившей нет никаких подвижек, – несколько смущенно сообщил Делиев. – Но в результате работы с базой данных УВД по националистам удалось выявить несколько десятков человек, которые могут иметь отношение к взрыву.
– Хорошо, – кивнул Белкин. – Ими нужно заняться. С сегодняшнего дня. Доставляйте их ко мне для допроса. Взвод спецназа и правовое прикрытие я обеспечу. Все ясно?
– Так точно.
– Так, теперь вы, Ашот.
Капитан Асланян, усатый толстяк, обманчиво сонный и флегматичный, доложил о результатах работы на месте террористического акта. Взрыв был сложный, четыре закладки взрывчатки сдетонировали одновременно в разных частях здания.
Заложены бомбы были в служебных помещениях, там, где нет камер слежения. Если террористы и оставили какие-либо следы, то их полностью уничтожил взрыв.
Услышав такие новости, майор помрачнел.
– Да, – сказал он, – боюсь, что полковник от меня мокрого места не оставит…
– Нет, товарищ майор, – проговорил Асланян, улыбаясь, – я еще не закончил…
Последующие новости оказались хорошими. С помощью молекулярного анализа удалось установить происхождение взрывчатки – с военного завода под Самарой. Осталось выяснить, каким образом и через кого она попала в Москву, к террористам.
– Вам, Ашот, я думаю, придется лететь в Самару, – сказал Виктор и взглянул на часы. – Так, я к полковнику.
Он встал, подчиненные дружно поднялись вслед за начальником. Загрохотали отодвигаемые стулья.
* * *
Список опасных националистов, любой из которых мог организовать вчерашний взрыв, состоял из двадцати шести персон. Виктор ожидал, что на отлов подозреваемых будут отправлены несколько групп, но никак не думал, что будет участвовать в этом лично.
Но полковник Мухаметшин недвусмысленно заявил, что от него требуют подозреваемых, причем как можно быстрее, и что «бумажную работу можно засунуть в задницу». Так что Ашот улетел в Самару, разбираться со взрывчаткой, а остальные офицеры отдела в сопровождении групп спецназа рассеялись по Москве.
Колесо попало в яму, машина подскочила, и Виктор отвлекся от размышлений. Выглянул в окно и обнаружил, что они въехали в так называемый «русский квартал». Об этом же говорила и жуткая вонь гниющего мусора, настойчиво лезущая в открытые окна.
Он поспешно нажал кнопочку, и стекло с жужжанием поползло вверх, отрезая салон от неприятного запаха.
«Русских кварталов», в которых в основном сосредоточилось русское население Москвы, в столице сохранилось несколько. И все они походили друг на друга, словно здания одного проекта, отличаясь лишь в деталях.
Кучи мусора, бродячие собаки, лениво лающие на проезжающие мимо машины. И люди – бедно одетые, оборванные, с пустыми глазами.
– Останови здесь, – сказал Виктор, когда на одном из домов мелькнула обшарпанная табличка с надписью «Улица Ельцина, 8».
Взвизгнули тормоза и машина встала. Позади с лязгом и грохотом остановился грузовик, в котором ехали бойцы специального подразделения «Стальные когти», подготовленные для задержания террористов.
Выбравшись на улицу, майор некоторое время не мог дышать – такой мощи достигал запах нечистот.
К старшему офицеру деловито подошел молодой капитан – командир группы захвата. В бронежилете и шлеме он походил на средневекового рыцаря, чудом попавшего в двадцать третий век.
– Приказывайте, товарищ майор, – сказал он мужественным сильным голосом. – Мои ребята готовы.
Вздохнув, Белкин потащил из кармана план прилегающего района.
Штаб-квартира организации под громким названием Русский Арийский Легион размещалась в обыкновенном подвале. Лидер вышеназванной организации, некто Петр Кочерыжный, по агентурным сведениям, собственной квартиры не имел и проживал в одном из помещений штаба.
– Запомните, – проговорил Виктор, обращаясь к капитану. – Он очень опасен, но есть шанс, что с ним удастся договориться. Действовать только по моему сигналу. Все ясно?
– Ясно, – ответил капитан. Его люди, похожие на огромных одинаковых муравьев, расположились вдоль стен и на крыше пристройки к большому магазину, в подвале которой и размещался Русский Арийский Легион.
Отмечая его присутствие, обшарпанную деревянную дверь украшала огромная алая свастика, дополненная мелкими буквами выполненной надписью «Жыды – сволочи!».
Окон в подвале не было, но офицеры все равно разговаривали за пределами обширного магазинного двора. Там, где их точно нельзя увидеть от подвальной двери.
– Ну, я пошел, – сказал майор, последний раз оправляя на себе бронежилет.
– Удачи, – капитан вскинул руку в приветствии.
Но не успел Виктор сделать и двух шагов, как раздался жуткий скрежет. Люк канализационного колодца, расположенного в самом центре двора, отъехал в сторону, и на свет божий явилась вихрастая голова.
Сопя и причмокивая, на поверхность выбрался лохматый молодой человек. Вслед за ним глазам майора явилась девушка, настолько тощая, что грязная, хотя и дорогая одежда болталась на ней как на вешалке. Ее рыжие волосы топорщились в беспорядке, на скуле темнел синяк.
Парочка деловито поставила люк на место, и по ушам Белкина вновь словно проехались наждаком. Двигались молодые люди медленно, будто что-то невидимое сковывало им руки и ноги.
Парень поднял глаза, и Виктор вздрогнул, столкнувшись с абсолютно бессмысленным, как у слабоумного, взглядом. Некоторое время молодой человек просто смотрел, потом повернулся к подруге.
– Слышь, Настюха, – проговорил он гнусаво, шлепая губами. – Ты тоже видишь этого чудика или это глюк? Нежто мы так хорошо ширнулись …
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
