Алексей старался, чтобы работа его подопечных была интереснее канцелярской суеты по формированию и согласованию бесчисленных тематических карточек НИОКР. Они участвовали в научных конференциях и семинарах по планированию исследований и разработок, писали статьи в «Труды» института.
Он убедил двух своих помощников поступить на ускоренное очное обучение в Инженерно-экономический институт и вместе с ними окончил его, получив второе высшее образование. Они ходили по очереди на лекции, записывая их под копирку для товарищей по учебе, находившихся в этот день в командировке в министерстве или работавших с утра до вечера над срочными бумагами для руководства.
Начальство их учебу одобряло, тем более что они никогда его не подводили. Через три года оба помощника Алексея стали заместителями директора института, один – по экономике, другой стал руководить финансовыми службами.
Через десять лет Алексею надоела чиновничья работа по формированию проектов отраслевых программ и планов. К тому же бесконечные командировки в Москву мешали семейной жизни, воспитанию сыновей-подростков, постепенно отбивавшихся от рук и превращавшихся в дворовую шпану.
И он решил уйти из института. Ушел не сразу. Почти год директор держал его заявление под сукном, видимо надеясь, что он передумает. Алексей входил в число работников, нужных руководству при подготовке материалов для министерства и органов более высокого уровня. Далеко не каждый сотрудник института горел желанием превратиться, пусть даже за большую зарплату, в чиновника.
Наконец-то его отпустили с богом, и он устроился заместителем директора Института экологии, куда пригласил его Виктор Антонович Рогалев, замечательный ученый и организатор. Институт являлся общественной организацией, и деньги на хлеб насущный его сотрудники должны были зарабатывать сами.
После недавнего материального благополучия Алексей с семьей некоторое время жили в нищете. Но ни одного дня у него не было ностальгии по прежней работе. Он ушел, не хлопнув дверью, и сохранил добрые отношения с прежними своими сотрудниками и руководством, не осуждавшими его решение. В будущем созданное им предприятие будет участвовать в важных разработках института.
Ему нужна была свобода действий и возможность осуществления инициативы. В условиях «демократического централизма» любая инициатива была наказуема. И он понял истину: за несвободу платят тебе, а за свободу – ты сам, только намного больше.
Нужно было каким-то образом выживать. По совету Виктора Антоновича он организовывал семинары по проблемам экологии производств, прежде всего судостроения, более ему знакомого. СССР еще существовал, и со всех концов его с удовольствием приезжали в Ленинград сотрудники экологических служб судостроительных заводов. Алексей приглашал читать лекции известных в городе специалистов и сохранил с некоторыми из них связи, очень ценные в дальнейшей его деятельности. Но семинары проходили достаточно редко, а кушать нужно было каждый день.
Приятель Алексея Владимир подключил его к компании, торгующей импортной одеждой и обувью прошлых сезонов. Товар был уже не моден за рубежом, но зато приемлем по цене нашему населению. Ему было не до последней моды заевшихся граждан Запада.
Компания занимала двухуровневый апартамент шикарной гостиницы в престижном районе города.
Там и познакомился Алексей с Бахтияром, ставшим на несколько лет вдохновителем и организатором его предпринимательской деятельности. В жизни Алексея было всего лишь несколько человек, заставивших его поверить в себя в моменты трудных решений, определявших его дальнейшую жизнь. Наверное, Господь сводил его с такими людьми, чтобы следовать своей судьбе, не вступая в противоречие с нею, несмотря на сомнения и неизбежные потери при определенном свыше резком изменении жизни.
Бахтияр окончил Художественную академию и писал замечательные картины с глубоким философским содержанием, не всегда понятным Алексею. Чтобы прокормить семью, он, как и его друг, вынужден был перебиваться случайными заработками. Впоследствии он организовал бригаду, благоустраивавшую квартиры и дачи любых заказчиков – от питерских бандитов до президента одной из среднеазиатских республик. Алексей видел своими глазами и на фотографиях образцы его творчества. Паркетные полы на даче президента красотой своей были не хуже полов в парадных залах Эрмитажа, а квартиры бандитов выглядели как жилища известных деятелей искусства. Но удивительной способностью художника Бахтияра было находить нужных специалистов в областях, скорее близких к научно-производственной деятельности Алексея. Более того, предлагать новые разработки природоохранной техники, к которой он ранее не имел отношения. Вместе с Алексеем они начали выполнять новые проекты, привлекая ученых из СПбГУ и профильных НИИ и КБ в Петербурге и Москве.
Они вкладывали в разработки деньги, вырученные в основном Бахтияром от мелкооптовой торговли чем угодно – от овощей и продуктов до одежды и обуви. В начале 90-х они познакомились с Борисом, заведующим лабораторией НИИ целлюлозно-бумажной промышленности. Лаборатория и сам институт бедствовали, и Борис с удовольствием стал работать с ними.
Вскоре они создали при Институте экологии предприятие, имевшее официальное название «Предприятие общественной организации» – ПОО. В сознании высших чиновников, вчерашних советских аппаратчиков, термины «предпринимательство» и «общественное» все еще противоречили одно другому, и ПОО как форму собственности вскоре отменили. Предприятие Алексея стало называться ООО – общество с ограниченной ответственностью. Номера автомобилей сколько-нибудь важных чиновников тоже имели буквы ООО.
Юридически они были теперь свободны от Института экологии и могли напрямую заключать контракты с заказчиками. Вскоре им с Борисом удалось заключить договор с крымским заводом детского питания по обеззараживанию озоном емкостей для хранения концентратов для приготовления соков. Работа была успешно выполнена, и завод, за неимением денег, оплатил ее вагоном детского питания. В течение нескольких месяцев Алексей с Бахтияром и Борисом, привлекая жен и детей, продавали тысячи баночек оптом и в розницу магазинам и отдельным гражданам. Тем они и жили это время.
После ухода СССР в небытие наука и научные учреждения перестали интересовать высшую власть и когда-то всесильные НИИ и КБ начали медленно умирать.
Алексею удалось привлечь к работам предприятия Валентина, начальника лаборатории головного института одной из оборонных отраслей промышленности, и его жену Людмилу, старшего научного сотрудника крупного научно-производственного объединения. Уже тогда эти известные в советское время организации дышали на ладан и их сотрудники охотно работали по совместительству в многочисленных ООО и ЗАО, действующих на свой страх и риск. Заказов у этих организаций почти не было, и их руководители, чтобы оплатить налоги государству и заработать бонусы себе любимым, сдавали производственные помещения малым предприятиям. Поделиться прибылью со своими сотрудниками они зачастую забывали, да и денег для этого не хватало.
Дирекция НПО, где работала Людмила, помимо сдачи в аренду помещений, организовала в городе сеть продовольственных магазинов. Но это была уже ее частная собственность – дело святое. Зато сотрудники организации, желавшие поработать над производственными заданиями в выходные, обязаны были платить за вход на территорию НПО личные деньги – чтобы компенсировать дополнительный расход электроэнергии.
По всей стране сотни тысяч малых предприятий что-то разрабатывали, что-то изготавливали и продавали востребованные на рынке товары, продукты и услуги, давая возможность выжить миллионам людей.
Будучи заняты делом, они не были опасны владевшей страной олигархии, безразличной к остальному населению – быдлу, по ее понятиям, и к своей стране, служившей для них лишь территорией, с которой можно было скачать доллары и отправить их за рубеж.
Олигархи всегда были под колпаком у зарубежных «партнеров», имевших возможность в любой момент арестовать их активы, если они попытаются играть не по правилам, установленным для России. Сросшаяся с олигархией власть не помогала, но, опасаясь социального взрыва, не мешала населению выживать. К созданию в России мощного «среднего класса», послужившего толчком к бурному развитию Китая и некоторых других стран, она относилась равнодушно (это, видимо, не входило в планы «партнеров»). В обществе, таким образом, поддерживалась стабильность, декларируемая высшей властью. Доживающий определенные ему судьбой годы «царь Борис» фактически уже не правил страной. Она, как и подданные, ему была, очевидно, безразлична. Народ заслужил избранного им самим национального лидера.
