Все это Анна увидела мельком. Ее внимание было целиком поглощено поднявшимся из-за стола человеком. Он был высокого роста, очевидно, привыкший повелевать, с копной тронутых сединой черных волос и пронизывающим взглядом голубых глаз. На красивом лице выделялся чуть длинноватый нос.
Хозяин кабинета был одет довольно изящно. Рукава его камзола и рубашку на груди украшали тонкие кружева. Костюм состоял из бархатных до колен панталон, жилета, черных чулок и башмаков с блестящими золотыми пряжками. В первую минуту этот наряд показался Анне фатоватым. Но волевые черты лица и властный взгляд тут же убедили ее в обратном. Нет, в мистере Уэйне не было ничего от фата!
– Миссис Вернер? Анна Вернер? Немного помолчав, он представился:
– Я – Кортни Уэйн. Не согласились бы вы разделить со мной эту запоздалую трапезу?
Уэйн жестом указал в угол комнаты, и Анна только сейчас увидела стоявший у раскрытого окна стол под белоснежной скатертью, сервированный хрустальными бокалами, фарфоровой чайной посудой и серебряными приборами. Ее лицо вспыхнуло от негодования. Неужели он всерьез думает, что она сядет за один стол с человеком, который грозится отобрать у нее имение?!
– Я приехала отнюдь не за тем, чтобы позавтракать с вами, сударь, – резко сказала Анна.
В глазах Уэйна промелькнули смешливые искорки:
– Хотя бы чашечку кофе, мадам?
– Нет, благодарю.
Анна открыла свой ридикюль и, порывшись в нем, выложила перед Уэйном злополучный вексель. Он безучастно взглянул на него и сказал:
– Надеюсь, что вы не откажетесь принять мои глубочайшие соболезнования по поводу безвременной кончины вашего супруга.
– Соболезнования? Вы считаете это выражением соболезнования? – поджав губы ответила Анна и показала на лежавшие перед ней документы.
– Ах да, – вздохнул Уэйн. – Мне очень неприятно, миссис Вернер, но я человек дела. И только из уважения к постигшему вас горю не предъявлял своих претензий ранее. А если быть более точным, то ждал целых пять месяцев. Думаю, что мое письмо было бы излишним, если бы вы вернули долг вовремя и без всякого напоминания с моей стороны.
– Я ничего не знала об этой ссуде до получения вашего письма, сударь.
– Должен ли я предположить, что ваш покойный муж не ставил вас в известность о своих финансовых операциях?
– Да, мне ни о чем не было известно.
– Понятно. – И Уэйн со вздохом развел руками.
– С какой целью мой муж взял деньги под залог? Если, конечно, это действительно имело место.
– Вы сомневаетесь, что он действительно заложил поместье? Не верите моему слову? Но разве не копию нашего договора с мистером Майклом Вернером вы сейчас держите в руках с собственноручной подписью вашего супруга, мадам! У меня есть точно такая же копия этого документа.
– Вы не ответили на мой вопрос, сударь. С какой целью мой покойный муж занял у вас деньги?
– Не имею ни малейшего понятия, мадам. Если он даже вам не сказал об этом ни слова, то что же говорить обо мне? Может быть, вы хотите знать, почему он обратился именно ко мне, а не к кому-нибудь другому? Видимо, только потому, что я поставил в известность довольно узкий круг порядочных джентльменов, что располагаю кое-какими деньгами и готов отдать их в рост. Знаю, что ростовщики считаются… гм… ну что ли, непорядочными, отвратительными людьми. Ведь так? Может быть, такая характеристика вполне заслуженна. А возможно, и нет. Я же считаю, что этот вид бизнеса вполне допустим, если он ведется честно и между порядочными людьми. То есть между джентльменами.
– Джентльменами, сударь? – насмешливо переспросила Анна, скривив губы. – Мистер Уэйн, уж вы-то, во всяком случае, не являетесь таковым!
Уэйн вспыхнул, выпрямился и показался даже выше ростом.
– Возможно, ваш покойный муж имел некоторые основания скрывать от вас свои денежные затруднения. Или наделал больших карточных долгов, а может, содержал дорогую любовницу…
Рука Анны непроизвольно поднялась и отвесила мистеру Уэйну звонкую пощечину. Но вместо того чтобы привести хозяина кабинета в ярость, этот жест гостьи, напротив, охладил его. Уэйн слегка кивнул головой и спокойно сказал:
– Возможно, я и заслужил подобное наказание. Если так, то прошу принять мои искренние извинения, мадам. Но факт остается фактом: ваш покойный супруг был мне должен приличную сумму. А поскольку я ссудил ее под залог поместья, теперь этот долг целиком и полностью перешел к вам, как к унаследовавшей Малверн. И каким бы бесчеловечным ни показалось вам мое поведение, я все же вынужден настаивать на выплате долга точно в назначенный срок.
– Но мне необходимо время, сударь! Ведь я только что узнала о том, что поместье заложено. А собрать такие большие деньги за короткий срок невозможно!
Уэйн внимательно посмотрел на Анну холодными голубыми глазами и насмешливо скривил губы:
– Все это ставит меня перед нелегким выбором. Если я откажусь отсрочить уплату долга, то буду выглядеть в ваших глазах бессердечным человеком. Если же пойду на это, то рискую потерять деньги.
– Вы не понесете никаких убытков, мистер Уэйн. Даю слово, что найду способ с вами расплатиться. Мне уже пришлось бороться за Малверн и выиграть дело. Уверена, что не проиграю его и на этот раз.
Кортни Уэйн еле заметно улыбнулся:
– Я восхищен вашей решимостью.
Анна посмотрела на Уэйна, и ей показалось, что он принял какое-то решение. Уже в следующий момент она поняла, что не ошиблась.
– Хорошо, миссис Вернер. Я могу подождать еще два месяца. Но не больше. Надеюсь, вы понимаете, что это мое последнее и окончательное условие, не так ли?
Анна утвердительно кивнула, почувствовав, как гора свалилась у нее с плеч. Стараясь унять дрожь в голосе, она сказала:
– Вы получите свои деньги, сударь, как я уже обещала.
Положив вексель и закладную обратно в ридикюль, Анна встала и хотела уйти. Но Уэйн удержал ее.
– Мое приглашение позавтракать вместе остается в силе, мадам, – сказал он. – Теперь, когда наши деловые переговоры закончены, почему бы не поговорить о более приятных вещах?
Анна почувствовала, как у нее перехватывает дыхание от негодования.
– Спасибо, но мне пора, – процедила она. Уэйн пожал плечами:
– Как угодно, мадам. Я попрошу Ноя вас проводить.
И он позвонил в колокольчик.
Кортни Уэйн с довольной улыбкой смотрел вслед Анне Вернер. Он всегда восхищался благородными и умными женщинами. В данном случае налицо было несомненное сочетание того и другого. Большинство женщин, с которыми ему приходилось раньше иметь дело, всецело подчинялись мужчинам, даже порой испытывая при этом отвращение. Поэтому особенно приятно было встретить женщину, умевшую постоять за себя.
