устоять. Вынул из кармана еще пару монет и бросил их мальчонке. Тот ловко поймал кругляши и сунул в карман. А потом осмотрел меня неожиданно цепко и цокнул языком.
— Добрый вы, мастер некромант, — покачал головой он. — И доверчивый.
— Что поделать, — я развел руки в стороны.
— Но я вам не соврал. Плохой тот дом, где вы поселились. Коли были бы вы злым, то и тьма с вами. Но ведь добрый. И многие за вас переживают.
— Но секрет ты мне все же продал, а не рассказал просто так, — заметил я.
— Вы не обеднеете, — усмехнулся хитрец. — Тем более, продал дешевле, чем кому другому. А вам ведь совсем не жалко дать мне немного денег.
— Беги уже, — усмехнулся я. — А то я забуду, что добрый.
Торгаш тотчас подхватился и рванул вдоль домов, чтобы искать, кому бы еще вручить свежие газеты. Я же пошел дальше, задумавшись, а сколько и в самом деле в моем доме погибло людей. Слухам я не доверял. Привык, что зачастую они преувеличивают или откровенно перевирают факты, коверкая их до неузнаваемости. Взять хотя бы меня самого. Если верить молве, то некромант, что живет в одном из старых домов в центре Петрограда едва ли не святой.
Поглощенный этими мыслями я не заметил, как дошел до нужного адреса и свернул в арку. И сразу заприметил Фому, который крутился у машины, старательно натирая стекло чистой тряпицей. При виде меня он всполошился и пробасил:
— Вашество, все хорошо? Я уж весь извелся.
— Меня так долго не было? — удивился я.
— Долго, — подтвердил помощник.
Я посмотрел на часы, убедившись, что и впрямь не особенно торопился домой.
— Ох и дрянную же газетку вы прикупили, Павел Филиппович, — скривился парень, покосившись на газету, что я сжимал в руке.
Я взглянул на название и вынужден был согласиться. «Холера Инфо» издавалась не так давно и прослыла желтым изданием, в котором ничего годного прочесть было нельзя.
— Может Любовь Федоровна захочет почитать, — предположить я.
— Думаете?
— По крайней мере, она найдет повод пожурить меня за то, что приволок такую гадость в дом.
— И отвлечется от телевизора, — продолжил за меня Фома. — Это вы хорошо придумали. Я б сам не догадался.
Я поднялся по ступеням крыльца, открыл дверь и вошел в дом. Прошел в гостиную и позвал Виноградову:
— Любовь, Федоровна, вы все еще желаете съездить с нами в дом княгини?
Женщина тотчас проявилась рядом со мной и принялась торопливо поправлять ладонью волосы.
— Я готова, — воскликнула она и с тревогой уточнила. — А ты уверен, что Софья Яковлевна будет не против?
— Полагаю, что разговор у нас с ней будет приватным. Но вы можете прогуляться с Фомой по саду, посетить семейный склеп, если Питерский не станет возражать.
— А там духи имеются? — насторожился парень, который заглянул в гостиную, видимо, услышав свое имя и что-то про склеп.
— Все духи обитают в доме, — ответил я и сел в кресло, бросив газету на столешницу. — В склепе давно никого нет.
Виноградова остановилась на пороге и переступила с ноги на ногу. Выглядела она изрядно взволнованной. Ее силуэт замерцал, становясь почти прозрачным. Я щелкнул пальцами, призывая тотем, и протянул к соседке ниточку силы. Она благодарно приняла ее, но спустя несколько секунд сама оборвала нить. Этим она вновь меня удивила. Никто из призраков не отказывался от темной энергии и мне приходилось чуть ли не силой отрывать других духов от питания.
— Не надо меня баловать, — словно смутившись, пояснил она и отвела ото лба прядь волос. И я заметил, что рана на голове исчезла, будто ее и не было.
— Вы переживаете, что не сможете отойти от дома? — спросил я негромко.
Виноградова замешкалась, словно подбирая слова:
— Я боюсь, что смогу это сделать, — ответила она наконец. — Что у меня получится покинуть свой дом и все никогда больше не будет прежним.
Она посмотрела на меня со страхом.
— Вы останетесь собой, — заверил ее я. — Вы всегда будете хозяйкой этого дома, нашей соседкой и добрым другом.
— Нашей женщиной в доме, — пробасил Фома и улыбнулся. Вышло у него на удивление тепло.
— И бухгалтером, — добавила она и переступила через порог. А потом внезапно остановилась, словно бы что-то забыла. Обернулась и с тревогой спросила:
— Как же мы дом оставим пустым?
— Там есть коты, — напомнил я. — К тому же мы закроем дверь на замок.
— Это другое, — нахмурилась Любовь Федоровна.
— Мы можем оставить Ярослава, — предложил я беззаботно и тут же подавился внезапно похолодевшим воздухом.
— Я этого упыреныша дома одного не оставлю. Пусть сидит в багажнике и не нервирует меня, — с возмущением отчеканила женщина и я порадовался, что с Виноградовой мы в свое время поладили. — Это ж надо такое предложить.
— Виноват. Не подумал, — поспешно ответил я, надеясь, что смогу сохранить серьезное лицо.
— А чего он там может сделать? — наивно спросил Питерский.
Виноградова не стала на него кричать, а лишь укоризненно покачала головой. А потом все же сказала:
— Не люблю чужих в доме.
— А мы?
— Вы свои, Фомушка. Почитай, семья.
— Спасибо.
Мне показалось, что помощник остался доволен таким пояснением.
Я вышел из дома, прошел к машине и уселся на задний диванчик. Осторожно проверил камень из рукояти ножа, который лежал в кармане чехла водительской двери. Тот был холодным, словно бы я держал в ладони кусок мутного льда. Довольно улыбнулся. Хороший знак, который давал понять, что призрак не собирается высовываться. Все же глупым бывший культист точно не был. Может быть, однажды Любовь Федоровна станет к нему добрее. Пока же не стоило сталкивать призраков лбами.
Фома открыл дверь перед Виноградовой, несмотря на то, что она могла пройти сквозь металл. Женщина благодарно кивнула и уселась на сиденье. Она положила ладони на колени и мне показалось, что призрачные пальцы побледнели от напряжения. На самом деле они стали почти прозрачными.
— Все хорошо. Вы не одна. Мы с вами, — проговорил я негромко.
— Спасибо, Павел.
Сама того не замечая, Любовь Федоровна похлопала меня по плечу. По коже прокатился холодок, и
