Прежде всего, это относится к проблеме эффективного спроса, который рассматривается под углом зрения регулирования капиталистической экономики путем обеспечения полной занятости трудоспособного населения в том смысле, как Кейнс понимал это понятие. То же самое следует сказать о взаимодействии совокупного спроса и совокупного предложения и всех остальных проблемах кейнсианской концепции.
Подобный подход, разумеется, не исключает того, что во многом другом изложение кейнсианства совпадает с тем, что представлено в учебниках и специальных работах, посвященных различным аспектам кейнсианской теории. Однако сам Кейнс во многих случаях предопределил не только иные постановки освещаемых вопросов, но и последовательность их изложения.
Рассмотрение кейнсианства мы начнем с показа революционного переворота, совершенного Кейнсом в экономической теории. Он состоял в том, что теории автоматического саморегулирования экономики, не нуждающейся ни в каком вмешательстве государства, Кейнс противопоставил необходимость такого вмешательства путем регулирования занятости, инвестиций и совокупного спроса. Более того, исходя из уроков Первой мировой войны и Великой депрессии 1929-1933 годов, Кейнс считал такое регулирование непременным условием спасения капитализма от нависшей над ним угрозы со стороны наступавшего тогда социализма. Как мы покажем ниже, именно мотив спасения капитализма был главным для Кейнса, когда он сел писать свой главный труд «Общая теория занятости, процента и денег».
Само собой понятно, что такая цель не могла быть достигнута как без пересмотра ряда господствовавших тогда положений макроэкономической теории, так и альтернативных решений о механизме функционирования экономики в условиях ее государственного регулирования. Поэтому из широкого круга проблем, рассматриваемых в Общей теории, мы остановимся на тех, которые Кейнс считал основными составляющими своей концепции, не сводя, однако, ее только к ним, как принято в неоклассическом синтезе.
1. Истоки кейнсианской революции
Кейнс не оставил каких-либо определенных признаний относительно эволюции своих взглядов и того, каким путем он пришел к своим конечным выводам. Однако чтение его произведений с учетом условий и этапов его жизненного пути проливает свет на все это. С молодых лет Кейнс принадлежал к образовавшейся в самом начале ХХ века так называемой Блумбергской группе писателей, художников и ученых, занявших заметное место в интеллектуальной истории Англии (Rosenbaum, 1987). Плоть от плоти они были представителями английской аристократии, и по статусу им было положено быть выразителями ее интересов. Однако по своему интеллекту они возвышались над ней и видели много больше представителей своей среды, а потому в критическом осмыслении окружавшей действительности они усматривали основной смысл своей творческой деятельности. Они осуждали ханжество и лицемерие викторианского времени и пытались оценить нынешнее и будущее положение своей страны перед лицом реалий наступившего времени.
Этот критический дух был присущ также Кейнсу, и он сохранил его до конца своей жизни, за исключением одного сравнительно короткого периода. В отличие от других своих соклубников, Кейнс не осудил разразившуюся в свое время Первую мировую войну как империалистическую с обеих сторон, а, наоборот, пошел служить в палату казначейства (министерства финансов) и возглавил отдел финансирования военных расходов (Moggridge, 1995, p. 245-261). Но нет худа без добра. Пребывание на таком ключевом посту позволило Кейнсу лучше понять подноготную ведения войны, и в итоге он встал на позиции решительного осуждения насильственных способов решения проблем как несправедливых и недальновидных.
Это ясно проявилось во время Парижской мирной конференции 1919 года по итогам Первой мировой войны, когда Кейнс в роли эксперта входил в состав английской делегации. В знак несогласия с проектом послевоенного устройства, в котором победители навязывали побежденным мир с миной, чреватой новым вселенским взрывом, Кейнс покинул конференцию и свою позицию изложил в вскоре вышедшей книге «Экономические последствия Версальского договора».
Эту книгу, принесшую ее автору широкую международную известность, надо рассматривать как показатель особой проницательности Кейнса, способности видеть то, что не видят другие. В то время главы держав-победителей – Англии, Франции, Италии и США – решили воспользоваться своим положением, чтобы исключить революционную Россию из решения европейских дел, а с побежденной Германии содрать как можно больше репараций. Кейнс отчетливо указал на близорукость такой дискриминационной и алчной политики. Если мы, писал он, «сознательно будем стремиться к истощению Центральной Европы, то я предсказываю, что отмщение не заставит себя долго ждать» (Кейнс, 1993, с. 50.) Вскоре так и случилось. Несправедливости Версальского мира, породившие недовольство немецкого населения, вскормили гитлеровский нацизм, принесший миру неисчислимые страдания.
В указанной книге Кейнс показал, что истоками особого видения Кейнса стали события его времени. Разразившаяся на его глазах Первая мировая война, последовавшая за ней и потрясшая всю Европу русская революция и неспособность стран-победителей понять подлинные причины, породившие войны и революции, а затем их возможные последствия повергли Кейнса в глубокое смятение. Последовавшая за ними в конце 20-х годов Великая депрессия еще больше усилила его потрясение. При рассмотрении великих произведений эпохи, в особенности в области экономической теории, фактор личной драмы автора обычно не принимается во внимание и все сводится к его таланту. Но ведь авторы тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо, в том числе беспокойство за судьбу системы, в которой живут. Кейнс жил в эпоху потрясавших мир событий, смысл которых захватил его целиком. Его кипучая деятельность и неимоверные интеллектуальные усилия, вершиной которых стала Общая теория занятости, процента и денег, является еще одним свидетельством того, что великие идеи не возникают на пустом месте. Они оказываются под силу тому, кто воспринимает драму эпохи как личную драму. Хотя и по-разному – Маркс с намерением низвергнуть капитализм, а Кейнс – улучшить его, – но оба с большей остротой и глубиной, чем другие, принимали к сердцу несправедливости общества, в котором они жили. Это особое восприятие реальности придавало им ту остроту зрения, благодаря которой они были способны видеть то, что не было видно другим.
Особая, никому другому не свойственная в западном истеблишменте способность проникновения в глубокие тайны механизма капиталистической экономики позволила Кейнсу понять и раскрыть скрытые причины ее функционирования и пробуксовки в ХХ веке. Раскрытием этого механизма и указанием на способы преодоления этой буксовки Кейнс внес выдающийся вклад в экономическую науку, который по праву признан революцией в экономической теории.
