По правую руку от нас были окна на улицу и сквозь них в комнаты вливался едва уловимый, тусклый свет улицы.
Пройдя несколько комнат, Шерлок Холмс снова остановился и опять прислушался.
Но в доме по-прежнему все было тихо.
Едва ступая на носки и держа револьвер наготове, мы свернули налево и вошли в другую комнату, из которой, по моим соображениям, появлялось привидение.
Развернув сверток с сукном, Шерлок осторожно занавесил им сперва дверь, затем окно, наглухо прикрепив его крепкими кнопками, и вдруг яркий свет залил комнату.
Я вздрогнул от неожиданности, но, увидев, что свет исходит от фонаря Холмса, успокоился.
— Держите фонарь! — прошептал он, давая мне фонарь в руки.
Комната, в которой мы стояли, была небольшая, в одно окно и видно было, что со смерти Черепанова все осталось в ней на старом месте. Около одной из стен стояла кровать, небольшой стулик и стол; напротив, отодвинутый от стены аршина на два, стоял умывальник.
У окна помещался письменный столик, а в углу комод.
Шерлок Холмс весь погрузился в исследование.
Он ощупывал каждую вещь, отворял ящики, залезал под кровать и, ползая на четвереньках, рассматривал пол в увеличительное стекло. Особенно долго возился он со стеклом и под кроватью.
И по мере того, как он лазил по полу, лицо его принимало торжествующее выражение.
Наконец он встал и, подойдя к стене, стал постукивать по ней согнутым пальцем.
Исследовав все стены и печку, он снова припал к полу и стал что-то вымерять, записывая цифры в свою записную книжку.
Покончив с этим, он выпрямился и, взяв у меня из рук фонарь, погасил огонь. Затем, быстро отстегнув сукно, он завернул его по-старому и, пересчитав кнопки, чтобы случайно не забыть ни одной из них, нагнулся ко мне.
— Теперь — вниз! Призовите на помощь всю вашу осторожность!
Пробираясь словно тени, мы снова прошли анфиладу комнат и, спустившись в нижний этаж, крадучись вошли в первую комнату.
Но и тут, несмотря на все наше старание услышать хоть самый слабый звук, мы не могли ничего услышать.
Взяв меня за руку, Холмс провел меня через несколько комнат и опять свернул налево.
В этой комнате повторилась та же история. Занавесив окно и дверь, Холмс засветил огонь и стал повторять свои исследования. Но тут исследование пола не привело, вероятно, ни к каким выводам, зато Холмс с особенным вниманием выстукивал стены.
Провозившись с полчаса, он вдруг припал ухом к полу и долго прислушивался, затаив дыхание.
Наконец он встал и, затушив фонарь, убрал занавески.
Мы стали переходить из комнаты в комнату и я с любопытством смотрел, как Холмс, словно индеец, припадал ухом к полу в каждой комнате.
— Теперь мы можем идти! — шепнул наконец Холмс, когда полы и стены всех комнат были наконец выслушаны и выстуканы.
Мы осторожно вышли в переднюю, надели ботинки, выскользнули из парадной двери, которую Холмс быстро запер отмычкой, и очутились на улице.
Отойдя несколько шагов от дома, он остановился и произнес:
— Ну-с, дорогой Ватсон, теперь вы можете соснуть. Сегодня мне вашей помощи больше не нужно, а кое с какими мелочами я справлюсь лучше, если останусь один.
Только придя домой, я почувствовал, насколько я устал, несмотря на то, что наша экскурсия длилась не более часа. Нервное напряжение было чересчур велико и я, едва добравшись до постели, заснул как убитый.
V.
Каково же было мое изумление, когда, проснувшись на другой день, я увидел Шерлока Холмса сидящим на полу, окруженного пилами и стамесками и разбирающего пол нашей собственной комнаты.
— Черт возьми, дорогой Холмс! Вы, кажется, собираетесь прятать клад, — воскликнул я, вскакивая с кровати.
— Вы не совсем угадали, Ватсон, — весело ответил сыщик, переставая работать. — Пока вы спали, я уже успел порядочно поработать и кое-что сотворить.
Он поднялся с пола и сел в кресло.
— Но, по всем правилам товарищества, я должен прежде всего рассказать вам о результатах моих исследований, — проговорил он, улыбаясь.
— Если это не стеснит вас, — ответил я, чувствуя сильнейшее любопытство.
— В таком случае, я начну с начала.
Он вынул из ящика сигару и, закурив ее, начал:
— Рассказ Черепанова сильно заинтересовал меня еще в Лондоне. Я ни минуты не сомневался в том, что в этой истории кроется самое обыденное преступление, но мне были совершенно непонятны мотивы убийства старика Черепанова. Между тем, эти-то мотивы и составляют, по-видимому, сущность кроящейся тайны, и я еще задолго до приезда во Владимир решил вести поиски именно с этой стороны. Странный свет, похождения скелета и блеск молнии удивили меня только в первую минуту. Я не сомневаюсь в том, что кости скелета — настоящие. Намазанные же фосфором, они производят именно то впечатление, которое вы наблюдали. Фосфор, оставленный на воздухе, светится голубоватым мутным светом и, испаряясь в воздухе, дает синеватое облачко, похожее на пар. Пока скелет находится в другой комнате, свет кажется едва заметным и увеличивается по мере приближения. Вы видите, это совсем просто. Что же касается молнии, то эти опыты я проделывал сам, когда был еще маленьким мальчиком и жил в деревне.
Холмс затянулся сигарой и, положив ее в пепельницу, продолжал:
— Вы, вероятно, слышали про пыльные грибы или попросту пыльники. Если вы наступите на спелый гриб ногой, то из него вырывается облачко пыли, состоящее из мельчайших в мире семян. Если набрать спелых пыльников, запереть в темной комнате двери и окна и затем, раздавив десятка два пыльников, зажечь спичку, — вы увидите ту же молнию, какую видели и в этом доме. Молния эта совершенно безвредна и, пока она сверкает, вы смело можете оставаться в той же комнате. Пламя от загоревшегося семени слишком мало, чтобы воспламенить или обжечь что-либо. Как видите, и это явление объясняется более чем просто…
— Но ваша поразительная наблюдательность… — начал было я, но Холмс перебил меня.
— Самая обыкновенная. Итак, тайны скелета мне были ясны и мне оставалось лишь выяснить тайну его двигателя. При исследовании сегодня ночью комнат наблюдения лишь подтвердили мои предположения. В задней комнате, куда скрывается привидение, нет другого хода, кроме двери в переднюю комнату. И если он скрывался, то в комнате должен был существовать другой ход. Исследуя пол в увеличительное стекло, я наконец напал на два следа человеческих ног. Что следы эти были отнюдь не старые, доказывают крошечные кусочки глины, совершенно свежей, прилипшей к полу. Отодвинутый умывальник указал мне на то, что негодяю зачем-то потребовалось его отодвинуть, и при тщательном исследовании нишних карнизов и всей массы пола я сделал неожиданное открытие. Нигде в местах соприкосновения пола со стенами краска бордюров не сливалась с полом и кругом пола шла под стены тонкая щель. Ясно, что посредством сильного механизма весь пол строгивается с места, двигаясь горизонтально по направленнию от кровати к умывальнику. Таким образом, уходя из-под умывальника под него, пол прижимал его своим движением к стене, а при обратном движении, умывальник должен был переместиться от своего первоначального места у стены ровно настолько, насколько отодвигался пол. Итак, ход несомненно начинается у стены, около которой стоит кровать. Исследование нижнего этажа показало мне, что ход продолжает вести вниз, переходя из пространства между полом и потолком в ход, пробитый в стене, и уходит куда-то вниз. Предполагая, что потайной ход ведет в подземелье, я стал прислушиваться, прикладывая ухо к полу каждой комнаты, и действительно под полом одной из комнат уловил отдаленный звук, похожий на человеческий стон. Однако проникнуть в подземелье этим ходом я не решаюсь. Не имея ключа к механизму, придется ломать пол и шум от ломки предупредит негодяя, который несомненно успеет скрыться, так как я уверен, что подземелье имеет два выхода. На это указывает и то обстоятельство, что никто не видел никогда, чтобы из этого дома кто-нибудь когда-либо выходил или входил в него. Возможно, хотя и сомнительно, что дворник знает тайну, но это мы увидим позже.
— И все-таки, я не понимаю, какое отношение имеет ломка нашего собственного пола к таинственному дому! — воскликнул я, пораженный необыкновенными открытиями моего друга.
Холмс загадочно улыбнулся.
— Мы будем рыть, дорогой Ватсон.
— Рыть? — удивился я. — Но что и зачем?
— Подземный ход. Мои выводы иногда бывали неверны, но слух никогда не обманывал меня. Под гостиной нижнего этажа должно быть подземелье; я в этом уверен так же твердо, как в то, что вижу вас перед собой. Следовательно, если мы провешим линию по направленно пятого окна справа и пророем ход на глубине трех аршин от поверхности земли, мы упремся как раз в него или очутимся под ним. Нечего и говорить, дорогой друг, что работа эта более чем кропотливая и требует огромной осторожности. Малейшее громко произнесенное слово, удар мотыги или какой бы то ни было шум, и мы погибли.
