только отец. И я почти готова выбраться из своего укрытия, как вдруг ночную тишину разрезает другой голос, чужой:
– Я уверен, что из них получится отличная пара.
Подслушивать нехорошо, я это знаю с детства, поэтому думаю о том, как тактично дать гостям понять, что на террасе они не одни, но следующая фраза, сказанная знакомым голосом, заставляет меня застыть на месте.
– Твой сын готов? – это, без сомнения, говорит отец.
– После того как я показал ему фотографии твоей дочери, он только за. У него есть политические амбиции, и Маргарита станет для него прекрасной спутницей. Ты уверен, что она согласится на подобный союз?
Мой желудок наполняется свинцовой тяжестью. На спине выступает холодный пот. Ладони сжимаются в кулаки, оставляя полукруглые лунки от ногтей на нежной коже, но эта боль ничего не значит в сравнении с той, которую я чувствую в сердце.
Папа, что же ты делаешь?
Подтекст разговора, который ведет отец с неизвестным мужчиной, подозрительно точно совпадает с моими не озвученными никому страхами. Страхами, что он, устав ждать перемен, возьмет мою личную жизнь в свои руки.
В двадцать один я точно знаю, что отношения – это не для меня. Я была в них почти год и в итоге не вынесла ничего, кроме синяков, сломанных надежд и разочарования. Когда магия взаимных чувств проходит, начинается неумолимый процесс разрушения. Я едва выстояла после расставания, чтобы повторять этот опыт еще раз.
Отец, к сожалению, со мной не согласен. Дав мне время, чтобы зализать раны, душевные и физические, которые нанесли мне отношения с Владом Зарецким, он начал подыскивать для меня новую партию. Ту, которую он одобрит, ту, с которой не будет таких проблем, как с «беспредельщиком Зарецким, у которого нет тормозов».
– А ей не надо ни о чем знать. Рита одна уже довольно долгое время. Пора двигаться вперед. – Я слышу, как отец затягивается сигарой и снова невозмутимо продолжает: – Познакомим их сегодня, а дальше пускай Михаил действует. Он видный парень. Думаю, разберется, как девушку заинтересовать. А уж мест, где им с Ритой можно пересечься, предостаточно. Приезжайте на ужин в среду.
Слишком потрясенная услышанным, чтобы как-то среагировать, я продолжаю тупо стоять, пока отец и его спутник бесстрастно обсуждают деловое сводничество. И даже когда терраса пустеет, а сигарный дым окончательно растворяется в вечернем воздухе, я не могу заставить себя сдвинуться с места. Шокированная. Растерянная. Преданная единственным родным человеком.
Сколько еще судьба будет испытывать меня на прочность?
Я давно знала, что отец всерьез озабочен моим будущим – намеков на это в последнее время было более чем предостаточно, – но я точно не ожидала, что с его стороны все будет настолько… настолько хладнокровно и расчетливо.
– Подслушивать нехорошо, знаешь?
Вздрогнув от неожиданности, я резко поворачиваюсь, едва не врезавшись в широкую мужскую грудь, обтянутую черной шелковой рубашкой.
– Прошу прощения! – бормочу я, стараясь обрести равновесие. – Я не знала, что здесь еще кто-то есть.
– Была слишком занята чужим разговором?
Подняв голову, я встречаюсь с мерцающими серыми глазами. Что за?.. Что он здесь делает? Парень из туалета, похититель чужих такси! Понятно, что на юбилее отца сотня человек, и не всех из них я знаю. Но этот плюс-минус моего возраста и уже тусил в компании хоккейных звезд университета. Значит, теоретически мы должны быть знакомы. Но я никогда раньше его не видела, а за последние три дня встречаю уже второй раз!
– Полагаю, ты тоже? – В первый момент, увидев его, я теряюсь, но едкий тон и насмешливый блеск в глазах заставляют меня сжаться, словно пружина, и приготовиться дать отпор.
– Туше. – Он усмехается. – Но они сами виноваты. Когда пытаешься устроить чужую личную жизнь, обсуждать ее нужно там, где никто не услышит. Хотя мне даже жалко малышку, которую собираются одурачить.
– Возможно, эта малышка не даст себя одурачить! – воинственно вздергиваю подбородок.
– Я бы на это не рассчитывал.
– Почему?
Парень надменно цокает языком, отчего на его щеках появляются ямочки, которые я заметила еще при первой встрече.
– Потому что ставки слишком высоки, – саркастически произносит он. – В этом обществе только так и происходит. А ты, значит, из этих?
– Из этих? – повторяю в тон ему, приподняв брови.
– Богатые и знаменитые. Тут сегодня только такая публика.
– А ты, значит, не из этих?
– Я работаю под прикрытием. – Он смеется. – Но с радостью оказался бы в другом месте.
– В туалете, полагаю?
В его глазах на мгновение вспыхивает удивление, словно он не ожидал от меня подобной откровенности, а потом он начинает хохотать. Громко, искренне и дерзко.
– А ты хочешь составить мне компанию?
– Не в этой жизни, – огрызаюсь я.
– Уверена? – Наглец бросает на меня откровенно оценивающий взгляд, под которым мне становится неожиданно жарко.
– На все сто.
Не желая продолжать разговор в подобном ключе, я отступаю с явным намерением удалиться.
– Уже уходишь? – с притворным сожалением спрашивает парень.
– Тут стало душно.
– Никто и никогда мне такого не говорил.
– Они тебе льстили.
– А ты, значит, всегда говоришь правду?
– Слушай, ты не в моем вкусе, ясно? – бросаю резко. – Понятия не имею, как ты оказался здесь, но, прошу тебя, обходи меня стороной.
– Вау. Какая экспрессия. – Он снова надо мной смеется. – Ты во всем такая страстная?
Посчитав, что я выше того, чтобы отвечать на очередную провокацию с его стороны, я отворачиваюсь от парня и, гордо расправив плечи, иду обратно в дом, но все время в пути ощущаю на себе вязкий, как патока, взгляд туалетного незнакомца.
В зале я первым делом ищу глазами официанта и беру бокал шампанского. Не то чтобы мне очень хотелось выпить, скорее – занять руки. А потом желательно слинять отсюда до того, как папа начнет воплощать в жизнь свой замысел свести меня с отпрыском своего богатого и влиятельного приятеля.
– Маргарита!
Черт-черт, что за невезение!
Через секунду на мою талию ложится крепкая ладонь отца.
– Пойдем, хочу представить тебя семье Сергея Любимова.
– Пап, можно в другой раз? – делаю пробную попытку сбежать, но отец неумолимо тянет меня за собой.
– У него два сына, – продолжает он невозмутимо. – Михаил окончил МГУ, работает вместе с отцом, очень интересный молодой человек. Младший Никита в хоккей играет где-то за океаном. В отпуск приехал буквально на несколько недель.
Внутри меня все протестует против слов отца, но изо рта не вырывается ни слова. Когда-то я позволила себе побыть вольной птицей, которая слушала только себя, но судьба жестоко посмеялась надо мной, обломав крылья. Отец – моя единственная опора в этом
