– Трус! – с вызовом сказал он.
Но мистер Хедерсетт не принял вызова; поскольку в этот момент к ним подошла Летти в сопровождении мистера Эллендейла, Дайзарт отказался от дальнейшего выяснения отношений. Он приветствовал Летти с дружеской непринужденностью родственника и тут же пригласил ее на следующий танец. Несмотря на неизменную преданность Летти мистеру Эллендейлу, она не смогла устоять перед чарами виконта и поэтому тут же ускользнула с ним, оставив своего спутника обмениваться любезностями с Нелл.
Ее кузен Феликс пристрастно наблюдал за происходящим. Трудно себе представить больший контраст, нежели тот, что являли собой лорд Дайзарт и мистер Джереми Эллендейл. Один – довольно плотно сложенный молодой человек, печальные глаза и правильные черты лица которого соответствовали серьезному складу ума и твердому характеру; второй – высокий, красивый хлыщ, держащийся с дерзкой беспечностью, с вечно блуждающей на губах улыбкой, со сверкающими голубыми глазами, в которых светится бесшабашность, отвечающая характеру столь же легкомысленному, сколь надежен характер мистера Эллендейла. Но в одном отношении они были близнецами: как потенциальные женихи они – пусть по разным причинам – были совершенно неподходящими. Наблюдая за началом многообещающего флирта между Летти и его светлостью, мистер Хедерсетт склонялся к мысли, что он серьезно нарушил свои обязательства по отношению к Кардроссу. Более сообразительный человек, мрачно размышлял он, должен был бы перехватить Летти, прежде чем она приняла приглашение Дайзарта.
Нелл смотрела на танцующую пару без опасений (ибо, хотя она и знала, что Кардросс не особенно жалует Дайзарта, ей было также известно, что Летти безразличны абсолютно все, кроме Джереми), но с легкой грустью. Увидев Дайзарта, она почувствовала желание поделиться с ним своими неприятностями. Она не ждала, что он сможет вернуть ей деньги, которые она так безрассудно одолжила ему. Но, по крайней мере, могла предупредить, чтобы в будущем он на нее не рассчитывал.
Ей больше не представилось случая поговорить с Дайзартом. Она сама была приглашена на танец; ее место в фигуре было далеко от Дайзарта, а когда танец кончился, он возвратил Летти под крыло мистера Хедерсетта, а сам отошел к своей собственной компании.
Через десять минут он покинул ее под самым неубедительным предлогом, о чем ей тут же поведала хозяйка вечера, которая проплыла к ней через всю комнату с явным намерением сообщить свое мнение о манерах и воспитании мистера Ирвина. Мистер Хедерсетт не мог избавить ее от этого испытания, но когда одна из его и Кардросса самых несносных тетушек сочла своим долгом упрекнуть Нелл за то, что та столь бездумно позволяет Летти танцевать с мистером Эллендейлом, он встал на ее защиту и даже порекомендовал леди Чадли адресовать свою критику самому Кардроссу.
– Уверяю тебя, Феликс, – примирительным тоном сказала леди, – у меня и в мыслях нет причинять кому-то неприятности!
– Очень жаль, – ответил неукротимый мистер Хедерсетт. – А то он дал бы вам отпор, он это умеет!
Нелл была поражена таким проявлением героизма со стороны мистера Хедерсетта, но он отказался считать свое поведение героическим. Наблюдая сквозь лорнет, уродливо увеличивающий его глаз, за отступлением герцогини, он заверил Нелл, что всего лишь сказал правду.
– Можно не бояться, что Кардросс станет слушать ее россказни, – сказал он. – Более того, он прекрасно знает, что вы-то не можете помешать Летти с кем-либо танцевать. Сомневаюсь, что ему самому это под силу!
Похоже, граф разделял это сомнение. Когда дамы вскоре после полуночи вернулись на Гросвенор-сквер, он еще не возвратился с обеда, который давало «Избранное общество любителей бифштексов», но в поздний утренний час он навестил молодую жену в ее апартаментах. Она держала на коленях поднос с завтраком, полог ее кровати был откинут, и розовый шелк был собран в тяжелые складки. Отпивая кофе и откусывая бутерброд, она просматривала свою корреспонденцию. Это в основном были приглашения с золотыми каемками, но среди них и письмо, все в помарках, от матери, которое она как раз пыталась разобрать, когда в комнату вошел Кардросс. Она тотчас же отложила письмо и попыталась привести в порядок локоны, которые выбились из-под ночного чепца из муслина с кружевами, – он был очень к лицу Нелл.
– Милорд! О Боже, я не думала, что вы зайдете ко мне так рано! Я совсем не прибрана!
– И не надо! – сказал он, завладевая ее рукой и целуя ее. – Вы прелестно выглядите, уверяю вас. Ну, как прошел бал, весело?
– Да, спасибо. То есть… вы же знаете, это был один из вечеров у Олмака.
– Значит, не очень весело, – заметил он, усаживаясь на край ее кровати и взяв в руки одно из приглашений. – Так же, как и этот, но нам придется туда поехать. Это крестная мать Летти. А как Летти, вела себя прилично или весь вечер висла на своем Эллендейле?
– Нет, совсем нет! Она танцевала с ним всего два раза.
– Поражен ее сдержанностью – и приношу вам свои комплименты; это, должно быть, ваших рук дело.
– Да, конечно, я постаралась бы убедить ее не делать того, что вам не нравится, – с сомнением в голосе сказала Нелл, – но в этом не было необходимости. Мистер Эллендейл соблюдает приличия так строго, что я уверена, он никогда не стал бы просить ее делать то, что могло бы заставить смотреть на них косо.
– Боже милостивый! – сказал милорд. – Что за увалень! Дорогая, и что только она в нем находит?
– Не представляю! – серьезно сказала Нелл. – Хотя я уверена, что у него имеется множество прекрасных качеств и что он исключительно умен.
– Исключительно скучен! Мне всегда казалось, что он всего лишь невероятный зануда. Как бы мне хотелось, чтобы она избавилась от своих телячьих восторгов! Это же совершенно невозможно, сами понимаете: у него нет ни средств, ни перспектив, и клянусь, я никогда не видел менее подходящей пары. Я буду негодяем, если стану поощрять эту привязанность. Если он соблюдает приличия так строго, как вы говорите, полагаю, можно не бояться, что он убежит с ней в Гретна-Грин?
– Боже мой, конечно нет! – вскричала пораженная Нелл.
– Значит, моя тетушка Чадли зря кудахчет!
– Ваша тетушка Чадли! О, Джайлз, она была вчера у Олмака и как следует отругала меня за то, что я позволяю Летти танцевать с мистером Эллендейлом!
– Какая наглость!
– Совсем нет! Хотя Феликс тоже так сказал. И еще посоветовал ей высказать свои жалобы лучше вам, что было не очень вежливо с его стороны, но зато отчаянно смело!
– Интересно, как, по ее мнению, я могу помешать Летти? Разве что запереть ее в Мерионе… Да, кстати, на следующей неделе мне нужно съездить в Мерион. Думаю, бесполезно просить вас поехать со мной?
